Наследник престола Ярослав Александрович Романов. Тоже, кстати, копия императора, как и брат.
Он хватает Егора в охапку, тискает как дошкольника, хотя они почти одного роста, а потом вдруг отодвигает от себя и пристально смотрит в лицо. А личины-то нет.
– Ну и отлично, – говорит наследник, хлопая брата по плечу. – Теперь я запру тебя и не буду хоть об этом переживать. И я тебя запру! Слышишь, Егор?! Мать…
– Что?! – пугается младшее высочество.
– Наша мать очень сильная женщина, – спокойно говорит наследник. – Но я больше не допущу… не допущу…
– Я понял… Всё правда, да? – с отчаянием спрашивает Егор.
А Ярослав Александрович находит глазами Лекса и наклоняет голову:
– Примите мои соболезнования, Алексей.
– И вы мои, – отвечает Лекс.
В сторонке обнимается с сыном маршал Палей. Глядя на всё это, Токсин толкает меня локтем в бок:
– Хорошо, что мы с тобой, считай, безотцовщина, Камень.
Грубо, но верно. В данной ситуации, конечно. Однако мать надо бы навестить…
* * *
Во дворце его высочество показывает зубы и когти: царственным тоном заявляет, что никаких допросов не потерпит и о своём приключении расскажет только брату. Это же относится к его товарищам.
Ярослав Александрович поддерживает его и запирается с нами в своём кабинете, где выслушивает сильно урезанную версию. Мы типа устроили пикник в лесу с разрешения куратора, а там открылся разлом. Маленький. Однако от стресса Егор потерял личину. По счастью, князь Каменский сумел открыть портал. Порталом попали чёрт знает куда, но сумели выбраться. Спасибо, опять же, князю Каменскому. В общем, крупно повезло.
Про свой частичный оборот Егор рассказывает тоже. На мой взгляд – напрасно.
– Я подумаю, чем отблагодарить вас, князь, – обращается ко мне наследник престола. – И учтите, что моя семья обязана вам уже свыше меры. Так что я готов исполнить любую вашу просьбу.
– Это был мой долг, ваше высочество, – отвечаю ему. – Исполнил как смог.
– И всё же.
Напоминаю:
– Сейчас не до этого, Ярослав Александрович.
– Вы правы. Но я не забуду.
Когда мы выходим из кабинета, Лекс говорит:
– Не хочу домой. Маме всё равно уже сообщили, что я нашёлся. Не хочу пока…
– Моей вряд ли сообщили, – хмурится Токсин. – Поеду к ней. А ты, Камень, куда?
Пожимаю плечами. Моей матери точно сообщили – как минимум через Хатурова. Съезжу к ней, но позже. Не в таком растрёпанном виде.
– Я в училище, пожалуй.
– И я с тобой, – кивает Лекс.
Его высочество и Сержа Палея с нами, понятно, не отпускают. А нас развозят по указанным адресам.
По дороге, не сговариваясь, прилипаем к окнам дворцового лимузина.
Москва… не то чтобы пуста…
По-прежнему сверкают вывески, полно машин, а вот пешеходов очень мало. И на улицах как-то… грязно, что ли? По крайней мере снег не убран нигде.
А училище вообще выглядит безлюдным. Неудивительно: все преподаватели – одарённые, они, естественно, на разломах. А разломов только сегодня в столице открылся десяток. Старшекурсники – в патрулях. А остальным курсантам тут просто нечего делать, потому что учебный процесс остановлен. Учить-то некому.
В общежитии только иногородние, и то не все. А ещё мой Шанк, кстати. Который кидается ко мне, стоит зайти в апартаменты Лекса. Усаживаюсь на пол и принимаюсь кормить божественную длань.
Крайт взирает на это с неодобрением.
– Змеи? – с надеждой транслирует он. Получаю картинку заброшенного парка на московской окраине и передаю в ответ картинку сугробов.
Змеи зимой спят!
Крайт показывает мне, как он роет сугроб и достаёт оттуда жирную мышь. Обещаю, что мы поедем, но позже.
– Жрать хочет? – безразлично спрашивает Лекс. – Давай я его отвезу. В тот парк, да?
И нарвёшься по дороге на разлом, и непременно полезешь монстров бить. Без оружия. Ага, щас.
– Спасибо, но позже.
Наевшийся моего эфира Шанк подбирается к Лексу и дёргает его за штанину.
– Что тебе, Золотко?
Лекс снимает наручные часы и отдаёт ему.
– Да зачем ты… – начинаю я и затыкаюсь, поймав его взгляд. – Мне уйти, Лекс?
– Да, Никита, если ты не против, я хотел бы помыться. Через пару часов поедем в парк?
– Договорились.
Оставляю его одного. Страдать в компании любят далеко не все. А я сам отлично знаю, что такое потерять отца. Хоть и давно оно было, конечно, но время лечит не всё.
В своей комнате с удивлением обнаруживаю Захара Меньшикова. И он неожиданно мне радуется, да так, что я начинаю подозревать, что в его теле опять сидит Колдун. Хотя это вряд ли. Два раза в одну лодку не садятся, особенно если она продырявлена.
Думаю, на Меньшикове Колдун просто практиковал технику «Марионетка», которая, как выяснилось, есть и в этом мире. Вселение духа в чужое тело. Правда, здесь эта техника не востребована от слова «совсем» – требует слишком много эфира и умения. Ну, и запрещена, конечно.
Я практически уверен, что больше эта тварь в тело Меньшикова не полезет. Что Колдуну какой-то курсант? Теперь он будет брать выше. Одно утешает: вселиться в тело одарённого со светлым эфиром он не сможет. А тёмных родов в империи всего-то пять. И за ними теперь внимательно следят. То есть следили… до Нового года. А теперь, в силу ситуации, могли и забить…
– Каменский! – орёт Захар и с силой хлопает меня по спине. – Ты живой?! Ну я так и знал, что тебя опять куда-нибудь занесло, да и всё. А тебя тут все давно похоронили. Чёрт, я в натуре рад тебя видеть!
– Чё ж ты так орёшь, Меньшиков… – Уворачиваюсь от дружеских объятий и мрачно шучу: – Кто ж меня знает, может, я давно зомби и пришёл вот по твою душу.
Меньшиков ржёт. Но вдруг резко затыкается, глядя куда-то вниз. И резво так отступает, бормоча:
– Может, и зомби… Что это за хрень у тебя?
Где?
Соображаю, что на моём ремне висит Шанк. Ну да, если со стороны, выглядит он жутковато.
– А… это моё духовное оружие, – вру не задумываясь. – Посох.
– Так оно живое…
– Сам ты живой. Это иллюзия на нём. Для прикола.
– Обхохочешься… – с недоверием говорит Меньшиков. – Вот тебе эфир некуда девать?
Тьфу ты, умный какой.
– Это не я наложил. Это специальный родовой артефакт работает.
– А-а-а…
– А Николаев где? – спрашиваю, плюхаясь на кровать.
– Улетела птичка в далёкий Владивосток по велению родителей. Ещё второго числа. Ты хоть знаешь, что у нас тут творится вообще?
– Знаю.
– Меня даже проверять перестали, – печально говорит Меньшиков. – Прикинь? То таскался дважды в неделю в Канцелярию к менталистам… А тут как и забыли про меня. И сестру больше