Дориан раскинул ту паутину с целью собрать хоть что-то? Но откуда? Возможно, какие-то бесхозные крохи маны путешествуют по Вселенной и таким образом их можно притянуть? Крохи, капли – но из капель получается море. Ладно, ручеёк. Только для этого точно нужно быть богом.
Через полчаса меняю асану.
Третью…
Четвёртую… И только когда слегка модифицирую пятую позу, у меня начинает что-то получаться. Но именно «что-то». Золотая сетка впитывает мизерное количество маны вдогонку к уже полученной. Ну, хоть так.
Я, конечно, не бог, но на техниках медитации собаку съел. Вышло же у меня подчинить тьму, захватившую мой источник. Справлюсь и с этим.
В перерыве думаю, что надо что-нибудь пожрать. И, может, покормить морфов…
Морфы не выглядят голодными. Наоборот – издают очень тихие удовлетворённые писки. Мурлычут, что ли, так? М-да, не жратвой единой жив человек… и морф. Но совершенно точно, что от меня они ничего не получают. Просто кайфуют оттого, что я позволяю себя любить.
Значит, я как минимум должен о них заботиться. Не было печали. Правда, Крайт хотел стаю и готов с ними возиться, но это сколько мышей ему понадобится ловить?
Придётся ехать в Москву за кормом для последователей. Наверняка какие-нибудь фрукты должны перевариться в этих комках с меньшей вонью. Или тот же кошачий корм. Но это позже. Не подохнут за сутки.
Перерыв в медитации я трачу с толком.
Мало подзарядиться маной – надо ещё понять, как её использовать. В разломе у меня вышло спонтанно, а это не дело.
Кстати… а ведь божественность – это прежде всего созидание. Наверное.
Тея создавала единорогов. У Шанкры вышла отличная гидра. Да и вообще, мой орден не раз уничтожал созданных богами тварей. Кролик, которого я вызвал в разломе, обладал нужными навыками, чтобы сожрать всех клонов тамошнего босса. Вероятно, есть какая-то связь между моими потребностями и появлением нужного божественного зверя.
Надо попробовать усилить маной уже имеющиеся в моём активе техники.
Плету привычную иллюзию паука, но вместо тьмы пытаюсь наполнить её маной. Сосредотачиваюсь, осторожно выпускаю золотые нити, и…
…ничего не происходит.
Ещё раз…
И ещё…
На третий раз я понимаю, что совместить эфир и ману не получится. И, скорее всего, основа божественной силы – вовсе не созидание, как я думал раньше. Что, если это… призыв?
Раньше я думал, что всех своих божественных зверей боги создают сами. Но если они их призывают… Тогда, возможно, мана лишь позволяет создать мост между богом и другим планом бытия. И «выхватить» оттуда кого-либо.
Или что-либо, не уверен.
Мой кролик обладал разумом и эмоциями. И был готов за меня сражаться. Значит, в момент призыва создаётся какой-то невербальный магический контракт. Вызванное существо попадает в нужный богу мир и делает то, что богу необходимо. Причём я не заметил принуждения. Кролик Амадей явно явился на призыв добровольно.
Проще говоря, если одарённый сам создаёт стул силой эфира, то бог призывает того, кто этот стул для него создаст. Вопрос лишь в том, как управлять маной, чтобы «выхватить» из другого плана что-то нужное, а не очередную Шанкрову гидру.
Вот, кстати, и ответ на вопрос постоянного воспроизведения в моём мире всяких чудовищ. Скорее всего, это результаты неудачных призывов наших божков.
Значит, призыв не поддаётся контролю. Или поддаётся, но лишь частично. Вот куда протянул грабки бог – из того мира первое попавшееся существо и вытащил. Лотерея, клизма Шанкры в зад тому неведомому лотерейщику, который придумал такую систему.
Не понравилась тварь – выкидываем её, трясём почитателей на ману и снова тянем грабки. А инквизиторы потом бегают по болотам за всякими головожопыми гидрами. Но кого это волнует?
Вот только в этом мире моего ордена наблюдателей нет. И если кто-то здесь внезапно начнёт плодить божественных тварей – мало миру не покажется. Не знаю насчёт моего Амадея, а вот тварь типа лавкрафтовского Гхатанотхоа [1] может принести империи немало проблем.
Сиськи Теи! Да я даже не знаю, способно ли хоть какое-то здешнее оружие убить такую тварину.
Размышляя, я машинально всё ещё пытаюсь выпустить ману. И внезапно это срабатывает. Спусковым крючком является открывающаяся дверь.
Глава 24
Я оборачиваюсь на звук, и в этот момент с моих пальцев срывается… нечто. В появившегося на пороге Пажитнева летит какая-то мелкая осьминогоподобная тварь и всеми щупалками впивается ему в лицо. Стоящие за спиной бригадира двое работяг вопят от ужаса, пытаются бежать, но путаются в собственных ногах и валятся на пол.
– Стоять! – ору я хрен пойми кому – строителям или своему зверю. – Свалил с него! Быстро! – приказываю полупрозрачному осьминогу и вытягиваю к нему руку. Нечего триггерить мужиков.
Он послушно шлёпается в подставленную ладонь.
– К-к-к-князь… – испуганно шепчет бригадир с закрытыми глазами. – Эт-то…
Мужики закрывают головы руками и продолжают вопить, уже срывая голоса.
Та-ак… Плетение – иллюзия. Потом – наполнение её тьмой. И над мужиками тут же зависает на четырёх лапах жуткая тварь. Очертания паука, огромные глаза, выдвинутые на шипастых стволах, и ещё четыре щупальца, которыми тварь задумчиво машет перед мордами строителей.
Ухмыляюсь и отдаю мысленный приказ. Паукомонстр с рёвом кидается вперёд и…
…взрывается, обдавая несчастных мужиков ошмётками жёлтой слизистой дряни. Я успеваю вовремя отскочить. Блин! Видимо, я слишком много думал о пищеварении морфов.
Строители трясутся мелкой дрожью и смотрят на меня как на разломного монстра.
– В-ва-ше… с-с-сия-а-а… – заикаясь, начинает бригадир Николай Пажитнев. – М-мы… жи-и-ивы?..
– Живы, живы! – уверяю его. – Зря зашли только.
– М-мы уж п-под-думали…
– Разлом! – выкрикивает второй строитель, размазывая по лицу жёлтую слизь. – Бежать! Сообщить!
И пытается вскочить, только ноги его не держат.
Какой активный!
– Да вы чё, мужики? – спокойно говорю я. – Никакого разлома тут нет.
Пажитнев дёргает товарища за рукав, и тот снова валится на пол – из позы «полуприсед».
– Нет-ту н-н-никого, Ж-женёк! У-уймись.
Не остаться бы человеку заикой.
Светить свои умения я не хочу. Тем более посторонним людям.
Объясняю:
– В порядке всё. Я сказал же – не заходить сюда! Особняк старый, нечисть тут всякая завелась. Я и ремонт не начинал, пока всех не вышиб. В кабинете вот никак не мог разобраться, тут вот этот остался. Один.
– Да как же вы с-с ним с-справились-то, ваш-ше с-сия…
– Никак, – пожимаю плечами. – Он вроде привидения. Ходит тут, а от громких звуков вон – взрывается.
– П-привидение? – с недоверием переспрашивает Пажитнев. И тоже начинает вытирать лицо. – Оно ж вон… с ки-ки-кишками…
Развожу руками:
– Ну такое вот привидение! С кишками.
Мужики кое-как