– Пакостили?
– Чего им ещё делать-то, – хмыкает домовой. – Но я так, больше от скуки. Особого вреда от них и нет. А жрать-то всем надо, – философски говорит он. – Так вот. Перед тем, как тем чертям исчезнуть, они всё кучками собирались и пищали между собой. Будто обсуждали чего. Или, может, договаривались. А из дома исчезли все разом.
Уточняю:
– То есть договорились и пропали?
– Похоже, так. Может, рванули куда-то лучшую жизнь искать. Но чего им лучше? Жили себе и жили, жирные все, шустрые…
Любопытная инфа.
– Дядя Фёдор, так вы думаете, что из вашего дома черти ушли сами?
– Похоже на то. Или свёл их кто. Черти ж тупые. Но кому они нужны? – повторяет домовой. – На хрен они никому не нужны, князь. Ни бойцов из них не сделать, ни налога толком не собрать.
Вспоминаю единственного чёрта, которого видел в этом мире. Того, что машину Таш обоссал, когда мы с Токсином уезжали из лагеря.
Чёрт – это тварь величиной с белку, с рогами и ушами как у зайца. Мелкие пакостники. Соль с сахаром местами поменять, убедить кота нассать в тапки – на большее черти не способны. Как любая нечисть, они питаются эмоциями. Чем человеку хуже, тем чёрту сытнее. Но вреда от них чуть больше, чем от тараканов. Так что домовой прав: бесполезные твари.
Впрочем, что-то можно поиметь и с них… Например, сделав своими последователями. Но это могут только боги. Дориан постарался?..
Однако эту мысль я отбрасываю сразу. Бог торговли вряд ли сможет сделать последователями низшую нечисть. Ему просто нечем их привлечь. К тому же он здесь совсем недавно. О Тее и говорить нечего, на богиню любви клюют одни мужики.
– Больше ничего тебе подсказать не могу, – говорит домовой.
И всё же обоих попавших сюда богов надо найти. Узнать, чем они заняты.
Как бы ещё разорваться на несколько частей, чтобы одновременно всё это сделать?
* * *
В поместье Каменских я поручаю Шаху познакомить моих временных жильцов с их временным домовым духом. И вижу на его лице натуральный ужас.
– Ну спасибо, князь…
– Вроде вы подружились, – замечаю я.
– Ха-ха, – мрачно говорит Шах.
– Гы… – реагирует домовой.
– Слышь, Каменский! Давай не будем, а? – злится Шах. – Генератор я глянул, он рабочий. Бриташка этот в натуре с руками. Вот представь им сам домового, а потом меня до столицы докинешь. Я, конечно, патриот, но императору в няньк… гм… в прислугу не нанимался.
– Как же орден и титул? – спрашиваю я.
– А ещё не заслужил? – щурится Шах.
– Езжай, Костенька, – внезапно говорит домовой. – И ты, князь, езжай. Я тут сам разберусь.
Киваю. Уверен, что разберётся. Главное, чтобы с хранителем не подрался. Но хозяин дома тут я, а не хранитель, так что…
Высадив Шаха на окраине Москвы, я еду в своё новое поместье.
К морфам и Крайту на самом деле.
* * *
Строители, видимо, впечатлились визитом своего работодателя. За время моего отсутствия они успели полностью отделать едва не половину первого этажа. Работа кипит.
Здороваюсь с мужиками и поднимаюсь наверх.
Здесь возятся ещё трое – вскрывают в спальне старые полы. В кабинет я им велел не соваться.
Крайт кидается мне навстречу.
– Как стая? – спрашиваю.
Блин, а чем тут так воняет?
Кошак транслирует мне что-то непонятное. Какую-то просёлочную грязь, что ли?
И только заглянув в шкаф, где поселил морфов, я понимаю смысл показанной Крайтом картинки.
Твою ж мать!
Без понятия, что эти мохнатые твари жрут, но гадят они в натуре как стая. Обожравшихся тухлой рыбой кошек.
Видимо, кошек и тухлятину я представил очень ярко, потому что Крайт обижается.
– А морфы где?
«Перегнал их. В ящик», – коротко поясняет он и поворачивается ко мне задницей.
– Ты молодец! – хвалю, одновременно прикидывая, насколько сильно воняют теперь сами морфы.
Видимо, они гадят раз в несколько дней. Уже приятно. Надо приучить их к какому-нибудь лотку…
Открываю один за другим ящики письменного стола. Никого. Крайт, дождавшись, пока я залезу в последний, наконец передаёт мне картинку: ящик в кресле.
Морфы сбились в один ком и лупают на меня глазами. И они…
…чистые.
– Ты что, их вылизал?! – удивляюсь я.
Крайт объясняет, что не мог оставить стаю в таком виде. Но кормить морфов больше не будет никогда.
– А чем кормил-то?
Получаю картинку нескольких кусков мяса, которые быстро скрываются под пушистыми комками.
Понятно. Видимо, строителям ничего не досталось. Не знаю уж, как Крайт заставил их отдать мясо, наверняка ментально надавил.
А ещё понятно, что кормить морфов мясом НЕЛЬЗЯ.
Кошак получает порцию чесания за ушами и отбывает ловить по сугробам мышей. А я остаюсь наедине со своими последователями.
Ману, полученную от них, я потратил в разломе. Понять бы ещё – как… Но чтобы понять, надо получить её снова.
Вытаскиваю морфов из ящика, всей кучей спускаю с рук на диван. Присаживаюсь рядом на корточки.
– Ну? Люби́те меня, блин!
Понятно, что, когда они меня «полюбили» впервые, это была установка связи. Заключение магического контракта. Голодные и замученные, морфы были мне благодарны и потому уловили мою «золотую сеть», украденную у Теи. А сеть потянулась к ним.
Но что я должен делать теперь? Полюбить, блин, в ответ? Не, ну они, конечно, милые. Спасибо, что Крайт их вылизал… Причём добела, такими чистыми я их не видел. Теперь белые, пушистые, все дела. Прикольные, наконец…
Пока я пытаюсь найти в себе причины любви к морфам, они тоже времени не теряют: перестают возиться на диване, замирают, уставившись на меня, и я ощущаю уже знакомое тепло. И силу. В меня вливается сила – не этих комков меха, но их отношения ко мне.
Мана.
Я получаю ману, так же как её получают боги. Наверняка, это совсем мизерное количество, но в разломе мне его хватило…
…на один раз.
Золотая сеть, похожая на паутину капилляров, наполняется. Только капилляры эти очень тонкие, и много в них попросту не влезет. Значит, их тоже нужно – и можно – раскачать.
Медитация – наше всё. Плюс техники расширения каналов, которые, конечно, придётся пересмотреть. Пока попробую с известными.
Сажусь в одну из асан – строго определённых поз для раскачки источника, – но вместо того, чтобы уйти в медитацию, вдруг чётко вспоминаю небо в мире Дориана: паутина с узлами в виде светящихся шариков. А ведь она очень похожа