Мальчуган уже в пятый раз прошёлся по проходу между двумя рядами пластиковых серых кресел, украдкой бросая удивлённый взгляд на неподвижного таинственного дядьку.
Взглянув на мальчика, Клычков не оценил усердие по вовлечению его в текущую детскую жизнь. Поднял глаза и стал высматривать внутреннее устройство аэропорта для своей диспозиции перед сражением.
Вчера он слушал Мехиолиса — старшину ордена. Тот прибыл с отрядом вампиров на дачную территорию для проведения будущей рекогносцировки на местности сражения.
Андрей Андреевич смотрел на развёрнутые перед ним карты и схемы внутренностей аэропорта и с тоской думал, что ему этого всего не надо.
Клычков не любил эти битвы добра со злом, света с тьмой и тому подобные сражения ввиду их вечной безысходности.
Драться Андрей Андреевич умел! Он имел великолепное, отточенное веками мастерство и филигранное владение около десятка видов оружия, включая свои голые руки. Но при этом старый воин ещё ни разу не доходил до той точки победы или поражения, чтобы окончательно закопать топор войны и больше не вспоминать о нём.
Из-за остывшей воинственности Мехиолис определил Клычкову прикрывать правый фланг в предстоящей битве. Старшина с удовольствием выдал ему особый меч с наложенными чарами по поглощению здоровья самого сильного уровня.
Замечательное оружие было изготовлено ухищрённым современным методом. С применением древних заклятий и нынешних нанотехнологий, и поэтому было очень удобно в переносе. Про боевые его качества никто ничего толком не знал, поскольку ни в одном настоящем бою меч ещё не опробовали.
Андрей Андреевич, используя свои знания и опыт, попробовал наложить старинное заклятие на полученное оружие. Но ничего из этого не вышло.
Он изошёлся в выкриках из своей мёртвой души страшных заклинаний, выученных им когда-то по древним книгам. Гремел словами и махал руками.
В результате вокруг чудной гравировки рукоятки меча только сгустилась атмосфера. В ней заискрились и взорвались несколько небольших молний, но клинок так и не показался.
Мехиолис печально пожал плечами, глядя на потуги друга, потом махнул рукой и прошипел на древнем драуглитском языке:
— Уймись, вояка хренов!
После этого Андрей Андреевич успокоился. Поместил своё тело в любимое кресло.
И принялся наблюдать, как прибывшая нечисть пачкает пол грязными ногами и копытами, кружась и перемещаясь по любимой, некогда тихой и спокойной террасе заброшенного дачного дома.
Движение по поводу этой призрачной битвы развернулось нешуточное. Перед представителями нечеловеческой природы за подготовку людского мнения к возможному наступлению новой эры отвечал лично Роман Акакьевич Дюн. И уж тут он развернулся всем своим мощным темпераментом и волей.
Весь мир гудел от новостей! О появлении кометы, знаменующей окончание старой жизни и несущей беды и разрушения для всех обитателей планеты Земля.
Учёные-астрономы и иная научная публика недоумевала и терялась в догадках. Для чего всякие публичные издания приписывают куску залетевшей в солнечную систему инопланетной материи апокалиптические свойства. Но массмедиа были неумолимы: это было начало конца!
Сведения одно страшнее другого сыпались как из рога изобилия на массового интернет-пользователя и потребителя телевизионного контента. При этом официальные лица ничего не подтверждали, но и категорически не опровергали указанную чепуху.
Более того, населению вдруг было объявлено о начале строительства новых, особо упрочнённых объектов для массового скопления жителей.
Также говорили о повсеместном укреплении всех бомбоубежищ и прочих защитных сооружений. Это подавалось под соусом особой заботы о народе в случае неожиданных природных катастроф и катаклизмов.
Вдруг всплыли предсказания какого-то забытого древнего прорицателя Тенебрисса Тихозора — игнатианского чернокнижника и философа. Имя его никто не вспоминал до последних времён.
«…Вижу я, как мир закроет старые очи и откроет иные, и последний царь повергнет свой истлевший трон. Придёт ветер без пламени, и сгинет город, в котором правил тот царь, и наступит великая тишь.
Она падёт на колокола, и медь вытянется из них в нить и уйдёт в землю.
Тишь падёт на людей, и они станут лёгкими, их имена сделаются сухими как упавшие листья: будут падать с уст и шуршать по ступеням, пока не покроют их вечным слоем. Так, к вящей славе божией кончится мир…».
Слова обрастали несуществующими в оригинале подробностями и деталями благодаря вертлявым делателям медийного продукта.
В результате все тексты Тенебрисса стали страшно популярными, зловещими и сакральными. Их цитировали, обсуждали на всяких ток-шоу и стримах.
Происходило это с энергией, достойной лучшей участи, чем перевирание и коверкание фраз, написанных давным-давно обезумившим полуграмотным членом иезуитского ордена.
В господине Дюне образовалось сложное душевное настроение.
С одной стороны, он был доволен тем, как всё складывается и решается по его принуждению и воле. С другой, ему не давало покоя одна мысль: а для чего всё это?!
В долгие часы раздумий у горящего камина он молчал в присутствии Толяна. Слушал треск пылающих дров и чувствовал себя игрушкой в совершенно чуждых ему руках.
Эти руки помогли ему получить то, что он хотел — послушание людей, к чему Роман Акакьевич, как теперь ясно понял, всегда стремился. Но если власть — это то, что люди делают по чужой воле. Вне зависимости от их личного настроения и восприятия, то именно так управлять людьми ему не хотелось.
Олигарху нужно было послушание! Можно было спорить, сопротивляться, глаза собеседников, стоящих на других позициях, могли гореть.
Ему нравилось быть лидером и тратить нервы на доказательное своё превосходство. Для этого у него был необходимый круг доверенных спорщиков.
Но круг сужался и сужался, люди в которых он был уверен выпадали из него, и перспектива диктаторства была крайне очевидна.
Что же всё-таки ему было нужно, Роман Акакьевич никак сформулировать не мог. По этой самой причине он разглядывал своего друга Толика, человека неимущего, но свободного, и думал о некоторых естественных свойствах Homo sapiens.
О свойствах, приданых этому виду неизвестно кем, то есть природой. В силу этих свойств в жизни всё устраивается, так как устраивается, и человек всегда всем должен быть довольным, например, как Толян!
Роману выпало получить почти всё, что может желать современный просвещённый городской житель. Но счастия у него не было.
У Толяна же ничего нет, кроме жалких крох. Более того, его студенческий приятель ни к чему такому и не стремится. Но оказался более похож на счастливого гражданина, довольного своей жизнью.
— Толик, а скажи мне, где тебе лучше здесь, со мной или в Сибае? — спрашивал Дюн иногда у своего друга. Толик тогда поднимал на него лучистый синий взор.
Смотрел широко открытыми прозрачными глазами, вздыхал и пожимал плечами.