— Ух! Ну и молодец я! — пробормотала себе под нос.
— Молодец, — послышался за спиной знакомый голос.
Я вздрогнула.
— Давно здесь не было так чисто, — продолжил Элай Баркли.
Резко обернулась. Он стоял в свободной рубахе и домашних штанах, плечом опираясь о косяк кухонной двери. Тёмные волосы взъерошены, усталый взгляд устремлён на меня.
«Он что, всю ночь не спал?»
Схватила цветок и устремилась в свою комнату — главное, не заблудиться. Дорогу перекрыла крепкая рука Ловца.
— И куда тащишь это чудовище? — высокомерно оценил он Толстолист.
— В комнату, куда ещё.
— Скоро и животных с улицы таскать начнёшь.
— Не переживайте, не буду.
Хмыкнул и мягко подтолкнул меня в сторону стола.
— Останься. Завтрак пропустили. Давай хоть пообедаем.
После этих слов я поняла, что голодна, как десять волков.
Глава 8. Сказки на обед
Небесный гром! Как я умудрился проспать? Хронометр показал, что добрая половина дня уже позади. Яркий свет интенсивно бил по глазам, вызывая резкую головную боль. Я морщился и растирал виски. Чувствовал себя разбитым, как юнец после первой пьянки, не рассчитавший свою дозу. Морозило — казалось, что нахожусь не в комнате, а в склепе; даже пуховое одеяло не помогало согреться.
В таком состоянии думать не хотелось ни о чём, но одна тревожная мысль металась и не давала спокойно валяться в постели. Это мысль о девушке, которая по чьей‑то непонятной воле оказалась в моей жизни, в моём доме.
Вспомнилось тонкое тело, плотно прижатое к груди, пальцы на нежном подбородке…
Хватит! Прочь подобные мысли из головы. Главный вопрос, который должен волновать: «Что с ней делать дальше?»
Одно знаю точно: нужно раздобыть её вещи. Иначе в моём халате она сведёт меня с ума — особенно когда тот сползает с плеч. С таких хрупких…
До четырёх пополудни меня ждали в конторе, в отделе артефактов. А мне хотелось покоя — душевного и физического, желательно на целую седмицу. Вчерашний день истощил до нуля: требовался длительный отдых. Ратис Стром не сообразил выписать лекарский лист — хотя когда? Его внимание всецело занимала Ива.
Компас валялся в сумке под кроватью, как обычный ненужный предмет. Если Лео узнает, что обращаюсь с механизмом неподобающе, прикончит и выльет всю нецензурщину на мою больную голову.
Компасов всего пять — пять на всю империю. Кто их сотворил, никто не знал. Поэтому эти вещицы на особом счету, и относились к ним трепетно. Раритеты всегда находили нужных людей. Никогда не ошибались — до вчерашнего дня.
Ещё отчёт надо писать о проваленном задании. Каждый раз скрипел зубами, чтобы заполнить очередной формуляр. Никогда не любил бумажную работу, но Вард с меня не слезёт, пока не получит подробный протокольный лист. Не по мне эта работа. Не по мне…
Моя душа желала неба…
Так, хватит валяться в постели — надо показать ей дом, как и обещал вчера: где опасно ходить, где нет.
Постучал в дверь напротив. В ответ — тишина. Приоткрыл дверь: в комнате Ивы не оказалось.
Тучи грозовые! Куда она ушла? А если свалится куда‑нибудь, сломает что‑нибудь? Хотя ей не привыкать… Неужели на кухне? Скорее всего. Половина дня прошла, а девчонка голодная. Вот досада! Там же целые отряды грызок полегли в схватке с голодной войной.
Я разучился заботиться о ком‑то: жизнь одиночки научила меня думать только о себе. Сейчас — в полной растерянности. Ведь Элай Баркли давно не герой таких историй. Месяц, возможно, больше — вся забота о девчонке Стужевой лежит на мне.
Одному проще и… не так больно.
Перепрыгнул целый лестничный пролёт — как в детстве. Я был нетерпеливым ребёнком и хотел побыстрее оказаться возле пыхтящего очага в тот момент, когда доставали ароматные булки к завтраку.
Девочка‑Стужа меня не заметила. И когда я успел придумать для неё уникальное имя? Звучит хорошо. Мне нравится.
Стоя на коленях ко мне спиной, она тщательно оттирала пол, при этом напевала какую‑то весёлую песню себе под нос. Мне показалось, что в этот момент Ива улыбалась.
Сквозь тунику, которая была велика ей на несколько размеров, выделялся изящный силуэт спины. В балахонистой одежде она казалась ещё тоньше. Закатанные до колен штанины оголяли худые щиколотки, которые тростинками тонули в грубых незашнурованных ботинках. Одно движение — и она могла спокойно вынырнуть из башмаков и остаться совершенно босой.
Ухватилась за край стола и медленно поднялась с колен, вытирая влажные ладони о штанину.
— Ух! «Ну и молодец я!» — с отдышкой от усталости произнесла она.
— Молодец, — подтвердил я.
Она резко обернулась. Волосы, обрамляющие её лицо, от влаги ещё больше закрутились в золотистые завитки.
Дожди проливные! Да меня клинит от её волос.
Она схватила непонятно откуда взявшийся цветок и побежала прочь. Только и успел перегородить ей путь рукой. Пора обедать. Теперь у меня роль заботливого папаши, брата… кого там ещё?
Мы с дедом не любили есть в трапезной комнате: нам казалось, что еда теряла половину своего вкуса и аромата. Нам нравилось сидеть за маленьким столом в углу кухни — потому что именно здесь по‑настоящему совершалось кулинарное таинство.
Давно здесь не пахло наваристыми супами, жареным мясом, горячими пирогами.
В последние лета я замкнулся в своём убежище одиночки. Мне хватало кабинета и маленькой лаборатории за стеной, где я заваривал утренний ковей среди колб и мензурок.
Вид прибранной кухни меня вернул в моё солнечное детство. До одури захотелось, как раньше, сесть в угол и вдохнуть запах сдобы.
В продуктовые лавки не ходил — не к надобности было. Сосед, пекарь, добрый друг моего деда, который помнил меня с сызмальства, по утрам оставлял корзину с молоком, горячим хлебом и бруском масла в серой бумаге.
— Я отлучусь на минутку. Никуда не убегай, — сказал я.
Она кивнула и послушно села за стол.
Корзина, как обычно, стояла возле центрального входа. Захватил из лаборатории молотые зёрна ковея и спустился обратно.
Намазал масло и слой сельского конфитюра на уже остывший хлеб — хотя корочка оставалась хрустящей — и подал ей.
Ива молча следила за моими действиями, пока я суетился возле плиты.
Поставил две чашки ковея с молоком на стол и сел напротив.
Она сделала глоток горячего напитка и поморщилась.
— Что? Слишком крепкий или горячий? — поинтересовался я, откусывая бутерброд.
— Нет, просто необычно. Я ни разу не пила ковей, — пожала плечами и сделала ещё глоток.
— Могу заварить ароматные травы, если хочешь.
— Благодарю. Ковей для меня