— Потом она бросила заклинание в дядю. И тот упал… Мне стало так страшно… Она сказала, что будет мучить меня, пока не надоест. За то, что ты увела у нее мужа… Она постоянно говорила одно и тоже… Она ударила меня заклинанием… Это было так больно… Я плакала и просила ее отпустить меня… Но она не хотела… — шептала Раяна, словно не слыша моего вопроса.
— Там, — произнес генерал, кивнув в сторону дома. — Я сделал с ней все то же самое, что она сделала с ребенком. Связал и несколько раз ударил заклинанием.
— А дядя жив? — спросила Раяна. — Он хороший. Он очень испугался…
— Вроде бы жив был… Дышал, — заметил генерал. — В себя потихоньку приходит…
Раяна сидела на руках у генерала и обнимала его за шею.
Впервые в жизни я была благодарна чужому любовнику. Вот просто от всего сердца. Я вошла в дом, видя несчастного мужчину, у которого вид был, словно после пыточной. на груди у него зиял ожег, а рубашка была полностью прожжена. Сам он был бледным и трясся.
На полу, злобной гусеницей лежала герцогиня. Во рту ее была какая-то тряпка, а покрасневшие глаза лезли из орбит. Роскошное платье было смято, а она пыталась освободиться, перекатываясь на полу и глядя на меня так, словно сейчас подползет и укусит.
— Это тебе за то, что ударила моего ребенка, — со всей злостью произнесла я, чувствуя, как моя рука делает замах. Звонкая пощечина разрушила тишину.
У меня даже рука загудела.
— Спасибо вам, хоть мы и не знакомы, — произнесла я, глядя на несчастного мужика, которому так не повезло сегодня.
— Я… сам был обескуражен, когда она втащила за волосы маленькую девочку, — выдохнул незнакомец. Я видела на его руках следы от ногтей и длинные царапины. — Я сразу понял, что она не в себе… Я не убийца… Я, может, и не самый честный человек… Но я не мог допустить, чтобы на моих глазах убили ребенка… Я не мог никак бросить ребенка наедине с ней, чтобы сообщить кому-нибудь о случившемся. Она бы просто убила бы ее… Это ваша дочь?
— Да, — кивнула я, глядя на него с благодарностью.
— Понятно, — выдохнул незнакомец, кашляя.
Я смотрела на него, понимая, что передо мной настоящий отец Ольвала. И он спас жизнь моей крошке. Я смотрела в глаза, узнавая черты лица маленького герцога. Да, сходство явно было.
— Может, вам нужна помощь? — обеспокоенно спросила я.
— Да, нет, жить буду, — усмехнулся отец Ольвала, поморщившись.
— Мама, пойдем! — послышался голос дочки, а я пожала расцарапанную руку со всей благодарностью.
— Пойдем, — произнес голос за спиной. — Сейчас ими займутся.
Я села в карету, отдавая дракошу дочке. Она прижала его к себе и потерлась щекой о грязную игрушку.
— Теперь все будет хорошо, — прошептала я, целуя макушку дочки. Мне хотелось стереть все воспоминания об этом ужасном дне из ее головы.
— Мама! Папа! — зарыдала Раяна, обнимая нас. Мы сидели и обнимали ее.
«Только бы не замкнулась в себе! Только бы не замкнулась в себе!», — умоляла я, видя, как Раяна молчит.
— Мам, а почему мы едем не домой? — спросила вдруг Раяна, когда карета остановилась напротив генеральского дома.
— Потому что теперь вы живете здесь, — послышался голос генерала. — Почему дочка должна жить отдельно от папы? Не порядок!
Несколько дней мы не отходили от ее постели. Малышка очень тяжело переживала все произошедшее. И молчала.
Я понимала, что она все еще там, в том ужасном дне. И ничего не могла поделать. Я дежурила у ее кровати вместе с Эльфоргом. Комната была усыпана игрушками. Каждый день доченьке приносили сладости, к которым она не притрагивалась. Приезжадли герцог с Ольвалом. Ольвал принес игрушку. Он был расстерян и не знал, что делать.
— Возьми, — произнес он, глядя на Раяну. — Я сам ее выбрал для тебя… Я поставлю ее на столик. Девочкам нравятся куклы… Я подумал и решил, что эта — самая красивая… Она похожа на тебя… носом…
Я вздохнула, понимая, что пятилетний мальчик только встал на скользкую и опасную дорожку комплиментов, но уже делает первые успехи.
— Мама здесь, папа здесь, — шептала я, словно мантру, поглаживая детскую руку. Следы от веревок уже прошли, но было что-то пострашнее. Раны в душе.
Мы даже спали рядом с двух сторон, обнимая ее. Я, Эрфольг, она и дракоша.
Посреди ночи я слышала пронзительный детский крик, тут же просыпаясь.
— Все хорошо, — шептала я. — Ветерок колышет занавески, а завтра будет пудинг… Вкусный, с вареньем…
Я шептала всякую ерунду, видя, как крошка жмется ко мне. Но раньше всех под мой шепот засыпал папа.
— Мама… — послышался голосок сквозь сон. — Мам…
— Что милая? — дернулась я, понимая, что что-то изменилось.
— Мне приснилось, что я катаюсь на дракоше, — послышался шепот.
— И тебе хочется покататься на дракоше? — спросила я, улыбаясь. Да, что-то изменилось…
— Это был такой чудесный сон, — вздохнула дочка.
— А хочешь покататься на драконе? — послышался голос генерала. — Тогда вставай…
Я встала, натягивая халат, который появился так же незаметно, как красивые платья. Служанки просто приносили их, а я как-то не обращала внимания.
— Пойдем, — послышался голос генерала, а я встала, видя, как встает Раяна.
Впервые! За все это время!
Я вынесла ее на руках вслед за генералом во внутренний двор. Через мгновенье я увидела, как на месте генерала стоял огромный дракон.
— Дракон!!! — дернулась Раяна. — Настоящий!!! Папа — дракон!!!
Я с трудом водрузила ее ему на спину, а сама села позади.
Огромный дракон сделал несколько шагов, а я заглянула в лицо Раяны. Впервые я увидела, как оно поменяло выражение. Удивление сменилось восторгом.
Я понимала, что развернуться во дворике такому огромному дракону весьма непросто, но он очень пытался.
— Ну все, — улыбнулась я, снимая дочь и стараясь не упасть сама.
— А папа меня еще покатает? — прошептала Раяна, глядя на то, как генерал обернулся человеком.
— Да, — улыбнулся он.
— А почему мы не полетали? — спросила дочь, а я выдохнула. Опасность миновала.
— Тут не все так просто, — ответила я. — Сначала нужно научиться держаться… Я правильно говорю?
— Угу, — кивнул генерал.
— А потом уже и летать, — продолжала я со знанием дела, словно всю жизнь летала на драконах. — Но для этого нужны силы! Придется кушать, а то ручки слабенькие будут и не удержат!
Я видела, что на Раяну это произвело невероятное впечатление. И была счастлива наблюдать перемены в дочке. Она постепенно возвращалась к жизни.
Раяна уже спала, а я смотрела на нее, чувствуя такое облегчение.
— У нас получилось, — прошептала