— Вкусно, — хвалю блюда.
— Это главное, что есть в испанской кухне. Ну и еще хамон.
Хамон нам тоже приносят. Огромную тарелку с нарезанным вяленым мясом. Я видела хамон у нас в супермаркетах, но ни разу не покупала. Мясо имеет специфический запах, но при этом очень вкусное.
За дегустацией блюд испанской кухни наша с Костей беседа протекает легко. Он рассказывает про школы, в которых работал. Самая первая была специализированной для больных детей. В ней учились ребята с сахарным диабетом и заболеваниями крови. Костя немного посещает меня в подробности о больных детях, которым преподавал математику с геометрией, и у меня озноб по коже пробегает.
— Почему первым местом работы ты выбрал школу для больных детей?
Мне кажется, после института мало кто хочет идти работать с больными детьми. Да и не только после института. Работа с детьми в принципе тяжелая, а если они еще и серьезно болеют…
— Сложно сказать, — задумывается. — Наверное, из-за своего отца, у нас тогда начали портиться отношения. Он очень властный человек и хочет, чтобы все ему подчинялись. Я, по его мнению, тоже должен был подчиняться. Ну а мне не очень хотелось беспрекословно выполнять все, что он говорит. Я не был согласен с тем карьерным путём, который он мне уготовил. Пойти работать в обычную школу, да еще и к больным детям, было с моей стороны очень дерзким шагом. А отец не терпит дерзости. В общем, наверное, это был своего рода вызов для меня. Впервые в жизни отстоять перед отцом свою позицию, показать ему, что я сам принимаю решения, как мне жить.
Все, что Костя рассказывает про отца, кажется мне чем-то немыслимым. Потому что я министра образования Белова помню совсем другим.
— А мне твой папа показался очень милым и добрым, когда я брала у него интервью.
— Конечно. Ты же журналист. Ему же нужно, чтобы ты хорошо про него писала в своей газете.
Резонное замечание.
Официант приносит нам новые блюда. Я решаю поменять тему разговора. А то стало как-то депрессивно. Мы переходим к нашей школе.
— А ты придёшь на субботник? — спрашивает с надеждой.
— На субботник? — удивляюсь. — Тот, что Оля устраивает?
— Ага. Я согласился на него только из-за тебя.
— Из-за меня!?
— Да. Хотел тебя увидеть. Подумал, что субботник — отличный повод.
Я теряю дар речи. Ну вот и как мне сказать Косте, что вообще-то я не собиралась ни на какой субботник?
— Конечно, приду.
Глава 21. Субботник
В Курятнике у меня более пятисот непрочитанных сообщений. Все — о субботнике. Распределили, кто что будет мыть. Мне даже неловко писать, что я передумала и приду. Так хорошо яжемамки обо всем договорились, что мое появление только испортит им все планы.
Так и есть. Когда после свидания с Костей все же пишу в чат, что у меня получится прийти на субботник, приходит обиженнее сообщение от Оли:
«Не знаю, чем ты сможешь нам помочь. Мы уже все распределили. Ну приходи, будешь на подхвате».
Не могу читать ее сообщение без смеха. У меня слишком хорошее настроение, чтобы вступать с Олей в дискуссию. Сегодня было лучшее свидание в моей жизни. После ресторана мы погуляли по центру Москвы, а потом Костя отвёз меня домой. В машине сложно было сдержаться. Между нами такая страсть, что тормоза срывает. Но я не могла пригласить Костю к себе, потому что дома сын, и поехать ночевать к Косте тоже не могла. Опять же потому, что дома сын.
Я не знаю, как Леша отнесётся к тому, что у меня отношения с его классным руководителем. Если честно, думаю, сыну будет безразлично, но все равно пока не хочу сообщать ему. Лешка даже не вышел в коридор, когда я зашла домой. Дверь в его комнату закрыта, оттуда доносится бренчание гитары. Может, и не плохо, что сын увлёкся музыкой. Все лучше, чем компьютерные игры.
Переодевшись в домашнюю одежду, иду к Леше. Стучу пару раз в дверь и заглядываю.
— Как дела? — спрашиваю.
Лешка нехотя отрывает лицо от нот и смотрит на меня с таким выражением лица, как будто я весь вечер его достаю, а не только что зашла.
— Нормально.
— Как сегодня день в школе?
— Нормально.
На скуле у сына красуется синяк после вчерашней драки. Лешка так и не рассказал, из-за чего он подрался с Воропаевым. И не расскажет.
— Я завтра иду в школу на субботник.
— Хорошо.
— Какие у тебя завтра уроки? Ты сделал домашнее задание?
Леша учится по субботам.
— По субботам ерундовые уроки. К ним можно не готовиться.
— Что значит ерундовые?
— Ну, обществознание, история, биология.
Леша давно поделил все предметы на «нормальные» и «ненормальные». К ненормальным он, естественно, не готовится. Обычно я все равно заставляю Дешу делать домашнее задание даже к «ненормальным» предметам, но сейчас у меня слишком хорошее настроение, чтобы ругаться с сыном.
— Как тебе новый классный руководитель? — спрашиваю, затаив дыхание.
— Ну получше предыдущей классной.
Мне хочется прыгать от радости.
— Мне тоже так кажется.
— Ладно, мам, мне надо с гитарой позаниматься. Ты меня отвлекаешь, — и не дожидаясь, когда я закрою дверь, Леша снова опускает лицо в ноты.
Вздохнув, выхожу из комнаты сына.
В субботу собираюсь в школу к 11 утра. В это время в кабинете математики у Кости закончится последний урок. На мне водолазка, джинсы и кроссовки. Оля не написала, что мне с собой брать, на всякий случай захватываю из дома чистящее средство, губки, тряпки и резиновые перчатки.
Когда поднимаюсь в кабинет алгебры, половина Курятника уже тут. Оля — главная предводительница — раздаёт указания. Завидев меня, пренебрежительно воротит нос. Ее реально как подменили в этом году. Неужели всему виной Костя? В прошлом году мы даже немного дружили, после родительских собраний ходили пить кофе в соседнюю кофейню. Оля поддерживала меня, когда Леша хулиганил и мне приходилось выслушивать от старой классной и других учителей много нелицеприятного.
— Всем добрый день, — громко здороваюсь.
Другие мамы приветливо мне улыбаются и кивают. Кроме Марины, у которой дочка-вундеркинд. Кости в кабинете нет. Испытываю легкое сожаление. Пока поднималась по ступенькам на третий этаж, аж сводило все от нетерпения увидеть моего Аполлона.
— Света, раз уж ты тут, — Оля удостаивает меня взглядом, — помой вместе с Катей и Ирой парты. Это нужно сделать, как следует, чтобы ни одной надписи и ни одного рисунка не осталось.
— Хорошо.
Оля заканчивает отдавать распоряжения,