— Ну блин, мааааам! — в глазах сына появляются слезы, но они меня не трогают.
— Закрой рот и не вмешивайся, — грублю ребенку и снова перевожу взгляд на бывшего мужа. — Антон, немедленно покинь мою квартиру.
Он делает ко мне пару шагов.
— Свет, давай поговорим?
На лице бывшего мужа заискивающее выражение. Я прекрасно его знаю. Именно с такой физиономией Антон просил у меня прощения и возвращал обратно после того, как поднимал руку.
— Мне не о чем с тобой говорить, — отрезаю. — Антон, немедленно покинь мою квартиру, иначе я вызову полицию.
— Свет, ну что ты так? Давай поговорим.
Бывший муж подошёл совсем вплотную, поэтому мне приходится отступить назад в коридор. Он тоже выходит из Лешкиной комнаты.
— Светусь, я приехал с миром. К тебе и к нашему сыну. Мы же семья.
Пока я молчу, потеряв от наглости Антона дар речи, бывший муж оглядывает коридор квартиры.
— А не плохо ты в Москве зацепилась. Кто бы мог подумать. Хата своя, работа. Сколько ты получаешь?
Он даже не скрывает свой меркантильный интерес! Боже, хоть бы ради приличия мог воздержаться от подобных комментариев и вопросов? Да на фиг ему Леша не нужен! Этот урод снова хочет сесть мне на шею и свесить ноги.
— Пошел. Вон. — Цежу.
Я стою к Антону близко и инстинктивно готова к тому, что он меня ударит. Я не боюсь бывшего мужа, даже если он снова поднимет на меня руку.
— Свет, да успокойся ты. Я приехал в гости к ребенку. У меня нет настроя скандалить, ругаться. Что ты сразу в штыки воспринимаешь? Я не могу навестить своего сына?
— Да! — Лешка выскакивает из комнаты и становится между мной и Антоном, как бы защищая отца от меня. — Папа приехал ко мне, а не к тебе!
Мое терпение лопается.
Я категорически против любого физического насилия над людьми, включая детей, потому что прекрасно знаю, каково это — когда на тебя поднимают руку. Но сейчас я хватаю Лешку за ухо и тащу его обратно в комнату.
— Ааааааай!!!! Мне больно!!! Отпусти!!!
Затащив сына в его спальню, отпускаю. Он тут же хватается рукой за покрасневшее ухо. На ресницах сына скопились крупные слезинки.
— Только попробуй выйти из комнаты, такого ремня тебе всыплю, что мало не покажется, — рычу и захлопываю дверь. Поворачиваясь к Антону. — Я считаю до трех. Убирайся вон.
— Да успокойся ты! — повышает голос. — Ты вообще способна разговаривать с людьми или как?
— С тобой мне разговаривать не о чем.
— А мне с тобой есть о чем! — Антон надвигается на меня. — Ты лишила меня ребенка! Увезла его в свою вонючую Москву. А теперь видеться не даёшь.
— Леша только год, как в Москве живет. Что тебе мешало видеться с ним, когда он был в нашем городе?
— Я общался с сыном, когда он жил в нашем городе!
Это заявление не вызывает у меня ничего кроме смеха. Я не собираюсь продолжать с Антоном дискуссию дальше. Быстро скрываюсь в своей комнате и поворачиваю в дверной ручке замок. Достаю из заднего кармана джинс мобильный телефон и звоню в полицию.
— Слушаю вас, — отвечает на том конце грубоватый женский голос.
— Добрый день. В мою квартиру проник посторонний человек. У меня не получается выгнать его.
— Диктуйте адрес.
Называю улицу, номер дома, подъезд и квартиру. Получив грубое «Ждите», падаю на кресло и принимаюсь ждать. Побыстрее бы приехали.
Глава 34. Семейные разборки
— Свет, — Антон стучит кулаком в дверь. — Открой. Да давай поговорим по-человечески?
Молчу. Секунды тянутся очень долго. Появляется мысль позвонить еще и Косте, но отбрасываю ее подальше. Не хочу втягивать его в это.
— Света, открой! — требует, дергая ручку. — Ты нормальная вообще? Открой!!
Такими темпами Антон выломает ко мне дверь быстрее, чем приедет наряд полиции.
— Пап, — судя по всему Лешка осмелился выйти из комнаты, несмотря на мой запрет. — Да забей ты на нее. Пускай сидит у себя.
— Нам с мамой надо поговорить.
— Да о чем? Пойдем лучше доиграем.
Антон не успевает ответить, потому что раздается настойчивый звонок в квартиру. Я вскакиваю с кресла и мчусь в прихожую. Под недоуменные взгляды Антона и Леши поворачиваю замок во входной двери.
— Добрый вечер, — в квартиру проходят два сотрудника полиции в форме. — Майор Кантемиров, — представляется один из них. Оглядывает коридор, меня и бывшего мужа с сыном.
— Лейтенант Смирнов, — представляется второй.
— Что здесь происходит? — спрашивает Кантемиров.
Ему на вид лет тридцать или около того, но есть лишние килограмм десять. От этого его молодое лицо слегка походит на поросячье. Смирнов наоборот худой, высокий и какой-то щуплый.
— Мам, ты зачем полицию вызвала?
Игнорирую вопрос сына.
— В мою квартиру проникло постороннее третье лицо, — указываю на Антона.
— Папа не посторонний! — Лешка становится перед ним, защищая грудью. — Это папа, — говорит полицейским. — Он не посторонний.
Антон молчит. Но при этом наливается кровью и глядит на меня так, будто собирается убить.
— А, так у вас семейная ссора? — заключает Кантемиров.
Ну уж нет, менты так легко не сольются. Когда Антон меня бил, и я вызывала полицию, стражи порядка никогда ничем не помогали. Приезжали и уезжали. Потому что семейная бытовая ссора, разберётесь сами. Но сейчас никакой семейной ссоры нет.
— Нет, это не семейная ссора. Этот мужчина никем мне не доводится. Он абсолютно посторонний, и он незаконно проник в мою квартиру.
— Вообще-то, я твой муж и отец твоего ребенка, — грозно подаёт голос.
— Мы с тобой уже более пяти лет не муж и жена.
— Но я Лешкин отец.
— Это не дает тебе права пребывать на моей жилплощади.
— Так-с… — еще раз нас всех оглядывает Кантемиров. — Давайте-ка документы.
Я подхожу к сумке на пуфике и достаю из нее паспорт. Потом шагаю в гостиную и беру из шкафчика Лешкино свидетельство о рождении. После меня нехотя подаёт полицейским паспорт Антон.
— Так, семья Самсоновых, — читает наши фамилии.
— Мы не семья.
И сейчас я как никогда жалею, что после развода не вернула свою девичью фамилию.
— Ну, тем не менее.
Они меня уже бесят. Опять хотят слиться с отговоркой: «У вас семейная ссора, разбирайтесь сами».
— Не тем не менее, — отрезаю. — Господин Самсонов Антон Васильевич не является моим законным супругом, не прописан в моей квартире и пребывает в ней в данный момент незаконно. Я требую, чтобы он немедленно покинул мою жилплощадь.
Мельком бросаю взгляд на Лешку, и сердце тут же кровью