Я уже говорила: за долгие годы на полицейской службе Денис Кулебякин так настрадался от постоянных подъемов по тревоге и ненормированного трудового дня «при исполнении», что приобрел хронический недосып. Избавление от него стало первой целью отставного майора «на гражданке»: теперь он использовал любую возможность, чтобы завалиться на бочок, сложить ладони под щекой корабликом и засопеть. Непонятно было, сколько это продлится, но пока я оставалась в поздний вечерний/ранний ночной час одна, предоставленная самой себе.
Спать мне еще не хотелось, но и бродить в одиночестве (кошка не в счет) не тянуло — хватило незабываемой ночной прогулки по отелю. Я бы, наверное, все-таки легла, но тут судьба-затейница предложила мне вариант приятного занятия без риска. На улице прямо под нашими окнами заголосили:
— Фрукты! Фрукты! Клубника, манго, гуава!
Орал продавец по-русски, хоть и с местным акцентом, нажимая на «р» и произвольно расставляя ударения. Как будто именно руссо туристо — персонально меня искушал! Я решила, что это знак.
Тут надо сказать, что в той большой корзине фруктов, которую на днях презентовал нашему семейству добрый дядя Ахмед, среди прочего как раз были плоды белой гуавы. И по виду, и по вкусу — что-то среднее между грушей и персиком. Очень вкусный фрукт! Я впервые его попробовала и не могла остановиться, пока не съела все. Слопала килограмма три, не меньше, спелых плодов! Сама. Одна. Блаженно жмурясь и сладострастно мыча. Опомнилась, когда уловила странную тишину, открыла глаза — и увидела, что родные и близкие наблюдают за мной с веселым удивлением.
— Прошу прощения, — смущенно сказала я тогда. — Наверное, в этих плодах содержится что-то такое, чего моему организму катастрофически не хватает.
— Совести? — съехидничал Зяма.
— Не говори так, это было очень мило, — с растроганной улыбкой укорила его мамуля. — Такое знакомое очаровательное чавканье! — И она пояснила специально для Дениса: — В детстве Дюша называла это «делать ням-ням».
Сказать, что мне было стыдно, — это ничего не сказать. Вдобавок папуля, когда в телефонном разговоре благодарил дядю Ахмеда за вкусный подарок, ему со смехом рассказал, как «малышка Ина» слопала в один присест гору фруктов. А Зяма ехидно декламировал, глядя на меня, в подражание Есенину:
— Белая гуава под моим окном…
Хотя белой гуавы не было ни под окнами, ни в ближайшем супермаркете. К моему великому сожалению.
И вот теперь мне представилась возможность до отвала наесться этой самой гуавы под покровом ночи, без ехидных свидетелей, и еще всех остальных ею угостить.
Я выглянула в окно, оценила местоположение тележки с фруктами — прямо напротив парадного крыльца отеля — и без тени сомнений отправилась за покупками.
Мне представлялось, что это будет быстро, одна нога там, другая — тут. А потом я уютно устроюсь на балконе с видом на расцвеченную праздничными огнями туристическую улицу и буду наслаждаться вечерней прохладой и вкусными фруктами. Главное, не забыть сразу отложить половину, чтобы снова не сделать полномасштабный ням-ням единолично.
На лестнице, просунув голову в завиток чугунных перил, как в иллюминатор, и глядя сверху на холл, в котором ничего не происходило, сидела рыжая Баст.
— Не ходи за мной, — попросила я ее, потому что уже заметила: где эта кошка — там какие-то приключения.
Но она меня, конечно же, не послушалась и, перестав изображать из себя украшение интерьера, увязалась следом. А на крыльце даже опередила, устремившись к тележке с фруктами.
Тоже грушевидные персики любит, что ли?
— Гуава! — Я одной рукой протянула продавцу принесенный с собой пакет, а другой указала на названный фрукт. — Три кило!
Кошка пролезла под тележкой и принялась тереться боками о ноги продавца. Тот ее отпихивал, пытаясь сделать это незаметно: наверное, не хотел проявлять нелюбовь к животным на глазах у руссо туристо. У наших соотечественников на курортах Турции и Египта стойкая репутация яростных фанатов усатых-полосатых.
Разглядывая засуетившегося продавца, я машинально подумала: зачем ему ночью бейсболка? Солнца нет, ветер стих — ни от жары, ни от холода голову защищать не нужно…
И тут я узнала его: это был тот самый мужик-за-все, только сегодня уволенный Пыжиковым за самоуправство. Надо же, как быстро он нашел себе новую работу!
Мужик меж тем проворно наполнил пакет фруктами и протянул мне его, не взвесив, хотя даже на глаз было видно, что там гораздо больше трех кило. Я подумала, что он хочет побыстрее распродать свой товар, и вздохнула: торговаться не хотелось. Придется съесть не три, а пять кило гуавы, но ничего, мы как-нибудь справимся…
— Сколько? Прайс? — Я показала продавцу деньги, ожидая услышать цену.
А он помотал головой и стал настойчиво совать мне в руку свой мобильник.
— Что это? Зачем? — Я встревожилась, предположив, что это какая-то схема развода.
Неужто телефонные мошенники добрались до Египта и тут вступили в преступный сговор с уличными торговцами?
— Дядя! — Мужик-за-все втиснул в мою ладонь телефон. — Дядя!
— Да вижу я, что ты не тетя, — огрызнулась я, и из трубки донеслись смех и голос:
— Ина?
Хм. И вправду, дядя!
— Дядя Ахмед? — Я поставила тяжелый пакет на тележку и приложила чужой мобильник к уху.
Первой мыслью было: ну, спасибо тебе, папуля, создал дочери в международных кругах репутацию обжоры, теперь добрый египетский дядя будет мне телегами фрукты подгонять!
— Пррывет, кррошка Ина, — сказал голос в трубке, знакомо нажимая на «р». — Надо поговоррыть.
— Поговоройте. М-м, поговорите! — Я что-то разволновалась.
— Ты не послушался, да. Зачем полез в эта дела?
— В какое? — Наверное, правильно было бы спросить «в которое».
— Ты звонил Алисе. — Дядя Ахмед поставил ударение на «е». — Два рраз!
— Какой Алисе? — переспросила я и сразу же сама сообразила: — Алексею?
Вовремя вспомнила, что какой-то азербайджанский дедушка именно так нацарапал на кольце это русское имя: Алисе. Азербайджанский язык близок к арабскому, неудивительно, что дядя Ахмед точно так же ошибся.
— Я звонила Алику, сыну Галины. Не знала, что его полное имя — Алексей.
— Зачем?
— Выразить соболезнования, конечно, зачем же еще. Но мы не поговорили — он трубку не взял.
— Не звони, не лезь. Эта плохой дела, — посоветовал дядя Ахмед.
А я досадливо подумала: сам-то он зачем мне звонит? Чего лезет? Общался бы себе с папулей как с нашим полномочным представителем, зачем устанавливает связь со мной, да еще так затейливо — приманив «крошку Ину» на сладкие фрукты, как мушку или пчелку?
Тут меня посетила очень неприятная мысль. Я вспомнила, как дядя Ахмед посетовал, что когда-то не украл «Фарью», а потом похвалил мою красоту, отметив наше с мамулей сходство.
Я надеюсь, старый