— Уйди, Баст, — попросила я. — Ты тут лишняя.
— Не черная, — добавил Зяма.
Ревнитель чистоты стиля прищурился, прицелился и воткнул намасленный ключ в замочную скважину. Легко и бесшумно провернул, мягко толкнул дверь…
— Й-е-е-е-е-е-е! — Дверь, петли которой никто маслом не мазал, громко заскрипела почти человеческим голосом.
Мне совершенно некстати вспомнилось: похожий звук был в мультике про бременских музыкантов. «Йе, е-е, е-е-э!» — ликующе вопили поющие звери.
И так же, как в том мультике, только в другом его эпизоде — где бременские музыканты пугают засевших в башне разбойников — в номере кто-то испуганно заметался, стуча и топая.
— А-га! — Гламурный ниндзя в черном Казимир Борисович Кузнецов ворвался в апарт с боевым воплем и кулаком в высоком замахе.
Вздувшаяся пузырем тюлевая занавеска приняла удар на себя.
Пыжиков и его девушка, не сговариваясь, брызнули в разные стороны — прочь от черного провала распахнутой двери. Я посмотрела направо, налево, пожала плечами, переступила порог и стукнула ладонью по выключателю.
В стандартной кухне-гостиной зажегся свет, и стало видно, что в номере беспорядок.
— Утек. — Зяма вернулся с балкона, закрыл дверь и задернул занавеску. Отошел на шаг, посмотрел, вернулся и принялся расправлять складки тюля, добиваясь идеальной симметрии.
— Кто утек?
— Какой-то мужик. Тоже во всем черном, включая бесйболку.
— О, так мы в тренде, — оценила я и заглянула в спальню.
Там никого не было, и, как и в кухне-гостиной, царил хаос.
— Вениамин Кондратьевич, нужно горничную нанять, — донеслось с порога. Я оглянулась: вернулись Пыжиков и девушка. — Мне одной тут со всем не справиться!
— Найдем тебе горничную, Маша. — Пыжиков сначала опасливо заглянул в апарт и только потом вошел. — Что тут было?
— Не что, а кто. — Зяма довел до совершенства штору и развернулся к нам. — Нас опередили. Кто-то шарился в номере и при нашем появлении ушел через балкон.
— Как — через балкон? Это же третий этаж! — не поверила я.
— Под балконом декоративный карниз, а ниже решетка — опора для вьющихся растений, но и для человека вполне себе лестница, — объяснил братец и выразительно огляделся. — М-да-а-а… Тут явно что-то искали.
— Но не факт, что нашли. — Я повертела головой, сравнивая беспорядок в спальне и в кухне-гостиной, и предположила: — Похоже, в этом помещении шмон только начали, смотрите: шкаф распахнули, вещи выкинули, тумбочку справа от кровати открыли и ящики выдвинули, матрас сдвинули… А тумбочка слева в полном порядке, как и стеллажик в нише!
— Значит, до них незваный гость не добрался! — правильно понял Зяма.
Тот факт, что мы вообще-то тоже явились без всякого приглашения, его ничуть не смутил. Впрочем, с нами же был хозяин всего тут — владелец отеля.
Он-то и предложил:
— Тогда давайте продолжим?
— Давайте, — легко согласилась я. — А что будем искать?
— А все, — не стал мелочиться хозяин всего, — что даст ответ на вопрос, почему тут жил сам Горин. Даже не знаю, что это может быть, но, полагаю, что-то странное. Нетипичное для убранства апарта.
— Кстати, об убранстве апартов. Я уже сделал несколько эскизов, готов показать. — Зяма не вовремя вспомнил о работе.
— Обязательно посмотрю, но позже, — пообещал Пыжиков, закатывая рукава толстовки, и подступился к непоруганной левой тумбочке. — Прошу вас, не стесняйтесь, все равно тут генеральную уборку делать.
— Горничная нужна, — напомнила девушка.
— Маша, ищи, я сказал!
— Ищем, — подтвердил приказ командир-самурай Зяма. — Дюха, ко мне. Осмотрим стеллаж. Верхние полки мои, нижние — твои. Начали!
Что считать странным? То, что не вписывается в норму.
Для олигарха нормальным было бы поселиться в пентхаусе дорогого отеля или на роскошной вилле, но Горин выбрал заведение куда проще, фактически еще даже не принимающее гостей. К тому же оплатил проживание мимо кассы, как делали на отечественных курортах отдыхающие «дикарями» в советские времена.
Так же нормальным для олигарха было бы одеваться в качественные вещи индпошива и лучших мировых брендов, но в шкафу Горина висели самые обычные тряпки из массмаркета. Скудный гардероб включал шорты, джинсы, несколько маек, свитер и ветровку — ни смокинга тебе, ни даже приличного костюма. Значит, никаких светских выходов, равно как и деловых мероприятий, на время пребывания в Хургаде олигарх не планировал. Хотя, возможно, собирался побыть классическим «руссо туристо»: в ящике тумбочки нашлась целая пачка буклетов и проспектов местных турагентств. Я, с разрешения Пыжикова, который только пожал плечами, забрала их все, чтобы вдумчиво изучить на досуге. Мне понравилась малобюджетная экскурсия в Луксор, я бы еще куда-нибудь съездила.
В ванной комнате не нашлось никакой элитной косметики, только шампунь, гель и зубная паста из ближайшего супермаркета.
В кухонных шкафчиках — две пачки лапши быстрого приготовления, банка кофе, соль, сахар. В холодильнике — только собственно холод, продуктов — никаких.
То есть странное искать не приходилось: им было все!
В том числе бумажник с золотыми и платиновыми картами и пачки долларов, устилающие дно дорожной сумки. Горин приехал с серьезным запасом налички! Странно? Странно. А ночной гость, начавший в апарте обыск, который мы продолжили, на эти деньги не покусился. Странно? Страннее некуда!
В общем, ответов мы не нашли, а вопросов у нас только прибавилось.
— Осталось надеяться, полиция что-то выяснит, — без особой надежды заключил Пыжиков, когда мы закончили с безрезультатным обыском.
— Пожалуй, не будем рассказывать нашим об этом опыте, — сказал обескураженный неудачей Зяма, и я с ним согласилась: зачем напрасно беспокоить хороших людей. Они же могут рассердиться и сказать нам много нехороших слов.
Когда я вернулась в наш апарт, Денис все так же крепко спал. Интересно, это потому, что его нервная система сильно изношена? Или, наоборот, очень крепкая? Сама я долго ворочалась и уснула только под утро.
Глава 16. Упырь Конецкий
После завтрака главнокомандующий папуля распустил личный состав, объявив свободное время, и они с Денисом вдвоем побежали к морю. Остальные утренние купания не практиковали, поэтому занялись кто чем: мамуля предалась своим писательским трудам, Зяма — дизайнерским, Трошкина пошла звонить в Анталью, чтобы узнать, как поживает наш инфант, а я решила еще поспать.
Не получилось, Морфей меня упорно отвергал.
От нечего делать я стала, лежа в постели, листать каталоги и буклеты, которыми вчера разжилась в номере покойного Горина. В одном из них, большом, многостраничном, изданном с роскошью, которая больше подошла бы подарочному изданию классика, нашла постороннее вложение.
Это был обычный пластиковый файлик, а в нем — письмо, написанное от руки фиолетовыми чернилами, местами выцветшими до