— Более того: он допускает, что о бриллианте знаешь ты! — Мамуля в своих предположениях пошла еще дальше.
Я рассказала ей и Алке о вчерашнем телефонном разговоре с дядей Ахмедом, как только мы распрощались с профессором.
— Но почему именно я? Нас же тут целая толпа, и мы практически не расстаемся, все делаем вместе!
— Значит, ты делала что-то такое, чего не делали другие… — Трошкина задумалась, ойкнула и посмотрела на меня виновато: — Я настояла, и ты дважды звонила Алику!
— И дядя Ахмед упоминал об этих моих звонках, с того и начал разговор, — кивнула я. — Как он вообще о них узнал, интересно?
— Ха! — Мамуля фыркнула. — Думаешь, в Египте не практикуют биллинг телефонных номеров, или у здешнего замминистра нет такой возможности?
— Снимаю свой вопрос, — кивнула я. — Задам другой: с чего бы здешнему замминистра отслеживать мои звонки? Или, ты думаешь, под колпаком у дяди Ахмеда вся наша семья?! Это как-то уж слишком масштабно, по-моему. И очень мало походит на проявление той старой доброй дружбы, о которой вы с папулей умиленно рассказывали.
— Их старая дружба может быть вовсе ни при чем, — вмешалась Трошкина. — Чтобы узнать, что ты звонила Алику, достаточно просмотреть его телефон!
— В самом деле… — Я задумалась. — Алик не отвечает на звонки, и мы не знаем, где он сейчас…
— И не узнаем, пока у нас не появятся новые сведения, — нетерпеливо сказала мамуля. — Давайте пока сосредоточимся не на Алике, а на бриллианте! Если он легендарный, значит, информация о нем найдется в Интернете. Поищем же ее!
— Девочки! Мясо готово! — донесся из коридора знакомый радостный голос. Папуля толкнулся в дверь и удивился: — А почему вы заперлись?
Я быстро спрятала в буклет файлик с письмом Ашхен, мамуля закрыла ноутбук, Трошкина метнулась к двери и повернула ключ в замке.
— Мы заперлись, потому что не чувствуем себя в безопасности без вас, наших верных рыцарей и защитников! — на мой взгляд, слишком пафосно объяснила мамуля и поплыла к папуле, чтобы обрести надежное убежище в его крепких объятиях.
Верные рыцари честны и простодушны. Папуля женского коварства не распознал, расцеловал свою прекрасную даму и повел всех нас ужинать.
Глава 17. Мамулина пропажа
К ужину, оказывается, были званы и Пыжиков с его девушкой. Маша явилась первой — с большим блюдом уже помытых и порезанных овощей и фруктов, Пыжиков пришел, когда все уже рассаживались за столом. В одной руке у него была большая бутылка дорогого виски, в другой — черная бейсболка. Ее он небрежно бросил Маше:
— Ты потеряла! Скажи спасибо горничной, она нашла.
— Что вы, Вениамин Кондратьевич, это не моя! — Маша отбила брошенный ей головной убор, как волейбольный мяч. — У меня фирменная, а это паль какая-то!
— Ну, значит, не твоя, — легко согласился Пыжиков и отлетевшую под цветущий куст бесхозную бейсболку поднимать не стал.
Правильно, зачем, есть же уже обслуживающий персонал.
— Хорошая горничная, домовитая, — похвалил новую работницу отельер, откупоривая бутылку. — Целую кучу ничейных вещей насобирала, советую глянуть в комнате за рецепцией, там у нас сейчас склад забытых и утерянных вещей. Может, и ваше что-то найдется.
Он разлил виски по стаканам и поднял свой:
— За свет в конце туннеля!
— О, за загробную жизнь? — Мамуля с готовностью потянулась за стаканом.
— Что? Нет! — Пыжиков замотал головой.
— За прояснение темной истории? — подсказала я щадящий вариант.
— Да просто за то, что все налаживается! Я звонил в наше консульство в Каире, там уже знают, что гибель Дмитрия Горина официально признана несчастным случаем.
— Еще один несчастный случай, неужели? — Денис ухмыльнулся, покосился на папулю. — Вы были правы насчет особенностей местного следствия.
— А как же это следствие объясняет, почему олигарх Горин жил здесь, у вас и так скромно? — спросила я.
— А кого это касается? Тут уважают зарубежных гостей и признают за ними право на приватность. — Пыжиков недоверчиво хохотнул. — Если какой-нибудь иностранный принц почему-то желает пожить, как нищий, это его личное дело.
— Прекрасная позиция, — оценила Трошкина. — Замечательно минимизирует число проблем для местных властей.
— Вот именно. Ну? Выпьем! — Пыжиков махом выдул свой виски и принялся с аппетитом закусывать.
— Выходит, история с двумя убийствами у меня не сложится? — Мамуля расстроилась. — А я уже придумала назвать ее в подражание знаменитому произведению коллеги Кристи. У нее есть «Смерть на Ниле», у меня была бы «Смерть на Красном море».
— Две смерти, — напомнил Денис.
— И только одна из них в море, вторая — в бассейне, — добавила Трошкина.
— «Две смерти в воде», — предложил Зяма.
— Можно — «в красной воде», чтобы ассоциировалось и с морем, и с кровью, — скреативила я.
— Хватит! — Мамуля хлопнула ладонью по столу. — Все это уже ни к чему, если никаких убийств в сюжете нет.
— А что есть? — невозмутимо спросил папуля.
Он начал путь кулинара-изобретателя в конце голодных девяностых и умеет обходиться минимумом продуктов. Сочиняет прекрасные блюда из того, что есть, не капризничает.
— Есть серебряное кольцо из моря, — мамуля начала загибать пальцы, — есть история Галины и Алика…
— Историю Алика мы не знаем, — напомнила я.
— А, ну с этим я могу помочь, — завозился в своем кресле Денис. — Узнал я про этого вашего принца. Он Алексей Алексеевич Мамедов…
— Необычное ФИО, — заметила я.
— Мамедов — самая распространенная фамилия в Азербайджане, в любом кишлаке половина жителей — Мамедовы, — сказал папуля, разрезая сочный стейк. — Правда, Алексеев, да еще и Алексеевичей, я там что-то не встречал. Если, конечно, не считать наших служивых.
— В точку. — Денис отсалютовал ему вилкой с куском мяса. — Папаша Алика как раз и был российским военным. Алексей Петрович Воронов — бывший пилот «Ми-8», в девяностые служил в приграничном азербайджанском гарнизоне. Занимался снабжением военных частей, но быстро смекнул, что в хаосе после распада СССР можно заработать. За махинации свои чуть не пошел под суд, но как-то отмазался, однако в базе все-таки засветился.
— А что у него были за махинации? — Трошкина так заинтересовалась, что даже нож и вилку отложила.
— Да ничего особенного. Сливал авиационный керосин местным беям и карабахским полевым командирам. Взамен получал бакшиш — деньги, коньяк, ковры, а иногда и древности из разграбленных армянских домов.
— Борзыми щенками брал, — процитировала мамуля литературного классика. — Или ослами, или девушками… Так кто же мать Алика, неужели Галина?
— Галина Мамедова ему мать только по документам — приемная. С настоящей мамашей там какая-то мутная история, за давностью лет прояснить ее проблематично, нужно запросы в архивы иностранных государств делать, а это сложно, да и зачем? —