Вальтерн побледнел, как только я напомнил ему о главе семьи. «Дедушка Угу». Так называли его за глаза. Но это не значит, что его не любили. Старый дракон пользовался таким авторитетом и уважением, что к его мнению прислушивались все.
Глава 18
Дракон
— Но твоя свадьба с Эмми быстро закроет всем рты. Никто не посмеет ничего сказать. А это злополучное письмо спишут на происки недоброжелателей. Сее отцом я лично поговорю. Если найду живым, разумеется. Думаю, что помешаться от горя может каждый. Быть может, ее отец сам даст опротестование в газету. Напишет, что кто-то воспользовался его честным и добрым именем и написал всю эту ерунду. Он заявит об этом лично. И газеты принесут извинения за неверную информацию, — я повысил голос, чтобы он услышал каждое слово, почувствовал мою тревогу.
Вальтерн прижал руку ко рту, глядя на мой письменный прибор. В его взгляде было столько страдания, что я чувствовал себя монстром.
— Отец, ты же понимаешь… Она была там, в доме утех, — прошептал Вальтерн. — Там не ягодки перебирают и не портки стирают. И как мне смотреть на жену, зная, сколько мужчин до меня побывало в ее постели?
— Мамаша сказала, что девочка находила предлог не работать, и была ей ужасно недовольна, — произнес я.
— Отец! — глаза сына вспыхнули. — Нашел, кому верить! Да любая мамаша все что угодно скажет, чтобы клиент остался доволен!
— И откуда же такие сведения? — с подозрением спросил я, внимательно глядя на сына.
— Эм… Мне знакомые рассказывали. Они там часто бывают, — заметил Вальтерн, отведя взгляд.
«Врет!», — подумал я, скрипнув зубами.
— Ты понимаешь, что я не уверен, что смогу к ней прикоснуться, как к женщине, — прошептал Вальтерн. — Я… я… прости, брезгую!
— Брезгуешь? — обалдевшим голосом произнес я, поднимая голову и глядя на него сверху вниз.
— Да, — твердо ответил Вальтерн. — Я уверен, что все не так, как тебе описали. Я уверен, что у нее были мужчины. И ничто меня не переубедит в том, что находясь целый месяц в борделе, она ни разу ни с кем не спала! Это просто невозможно! Я в это никогда не поверю! И тебе не советую!
— Так тебе девственницу подавай? — рассвирепел я. — Как в старые добрые драконьи времена? Ну, поздравляю. Девственницей она уже была до тебя. Считай, что ты был первым!
Я думал. Хоть чаша весов и качнулась в пользу любви, но я понимал, что на кону честь семьи. Я почувствовал внутри себя всю тяжесть ответственности.
— Отец, прошу тебя! Не молчи! — взмолился Вальтерн, понимая, что я близок к окончательному решению. — Когда ты вот так молчишь, мне не по себе.
— Хорошо, — произнес я, глядя ему в глаза. — Не вашим, не нашим. Брак будет временным. И продлится ровно год. Этого будет достаточно, чтобы отмыть репутацию Эммы. А потом вы разойдетесь. Она получит содержание и поместье. Ты сможешь жениться на той, которую любишь!
Пары секунд хватило сыну, чтобы осмыслить мои слова.
— Да, но если Шарли выдадут замуж раньше? — прошептал Вальтерн. — Год это очень много!
— Год. И точка! — произнес я. — Если твоя Шарли тебя любит так же сильно, как ты ее, то она скажет «Нет!» любому претенденту на ее руку. А зная ее родителей, они не станут ее заставлять. Так что вот мой ответ. Брак на год. О свадьбе объявим завтра. Помолвка у вас уже была.
Послышался стук в дверь.
— Господин. Там беда! — произнесла молоденькая горничная, поджимая губы. Она казалась изумленной и напуганной.
Я вскочил с места.
Глава 19
Я смотрела на ванну, наполненную водой и почувствовала приступ тошноты. У меня вдруг закружилась голова, страх схватил сердце и сжал его.
Я вспомнила, как попала в этот мир, нежданно негаданно прямо из своей квартиры, в свой законный выходной, который я решила посвятить себе, любимой!
Я накупила масочек, предвкушая полный релакс, набрала ванну с пеной. Нет, а чем я хуже, чем другие? Почему я должна ограничиваться только быстрым душем после работы? Я, может, тоже хочу поваляться в ванной!
Как сейчас помню, пар, идущий над водой, веселую пену, которая тихо лопалась пузырьками и бомбочку, которая пахла какой-то жвачкой.
Я помню, как сидела в ней и блаженствовала, представляя, что я где-то не в скромной однушке с совмещенным санузлом, а в роскошных апартаментах с видом на Париж. Принимаю утреннюю ванну на балконе.
Мне хотелось почувствовать себя королевой.
И вот, я встала, как вдруг почувствовала тошноту. Подавив приступ тошноты, я услышала в ушах долгий и протяжный звон.
Казалось, сознание ушло куда-то глубоко внутрь, а тело вовсе не мое.
Мне казалось, что я что-то крошечное, сидящее в скафандре и пытающееся взять пробы грунта с луны. Руки меня не слушались. Ноги тоже. Едва-едва, переступая с опозданием в секунду. Я нащупала ногой тапки и потянулась за полотенцем, чтобы стереть с себя пену.
«Что ж мне так плохо?», — пронеслось в голове, а я попыталась зажмуриться и привести себя в чувство.
Я старалась глубоко дышать, стягивая полотенце с вешалки. Пыталась ощущение пространства, но все вокруг почему-то казалось таким далеким. Словно для того, чтобы дотянуться до полотенца нужно пройти еще несколько метров.
А потом с приступом тошноты, я почувствовала как звон обрывается темнотой.
Я ожидала увидеть себя на полу в ванной, но увидела себя в большой кровати, а меня окружали совершенно незнакомые мужчина и женщина. С ними был еще один, доктор, кажется. И все они смотрели на меня с изумлением.
И прямо сейчас, глядя на красивую ванную, горничных с полотенцами, которые стояли наготове, мне вдруг стало дурно.
— Я не могу, — прошептала я, вспоминая это ужасное чувство, которое не передать словами.
Мне не хотелось снова его пережить!
— Ну мисс, — послышался удивленный голос горничных. — Так нельзя. Вам нужно помыться.
Они бережно, но настойчиво, глядя на меня как на дикарку, потащили меня в сторону ванной.
— Нет, нет, нет, — запротестовала я, завоевав себе титул «дикой твари из дикого леса».
— Вот