— Я это уже поняла, — улыбнулась я, погладив его по руке в ответ на его жест.
Она была большой и теплой, а я пыталась всколыхнуть внутри прежние чувства. Но у меня почему-то не получалось. Словно пламя почти потухло. Нет, я чувствовала внутри тлеющие угли, которые давали немного тепла, и понимала, что нужно время, чтобы просто раздуть их заново.
Хоть я и верила в то, что Вальтерн меня найдет, что он меня не бросит на произвол судьбы, какая-то часть меня прагматичная и разочарованная в жизни, пыталась вычеркнуть его из моей памяти и сжечь дотла все, что между нами было. Видимо, здесь я чуточку переусердствовала.
— В тебе что-то изменилось, — обеспокоенным голосом произнес Вальтерн. Он, словно всматривался в меня.
Его замечание прозвучало так внезапно, что я растерялась. «Неужели по мне видно?», — пронеслась в голове мысль.
Что именно? — вдруг насторожилась я.
Сейчас Вальтерн смотрел на меня внимательно, словно пытался найти ответ на свой вопрос.
— Нет, не во внешности… В самой тебе, — заметил он, снова изучая взглядом мое лицо — Внешне ты прежняя. Почти. Только немного… постройнела. Но что-то изменилось в отношении ко мне.
«Черт!», — пронеслось внутри, а я чувствовала, что меня словно рассекретили. Я уже собиралась поделиться сомнениями, сказать, что сейчас мне как никогда нужна его любовь и поддержка, чтобы вернуться к нормальной жизни. Рассказать про тлеющие, но не погасшие, угли внутри. Про то, сколько на меня навалилось. Все это нужно было как-то собрать в кучу и слепить в одну фразу — объяснение, но я не знала как это сделать.
Пока я подбирала нужные слова, Вальтерн посмотрел на меня еще пристальней.
— Если ты вдруг разлюбила меня, так и скажи, — произнес он, нарушая тишину. — Я пойму…
Я молчала, думая с чего бы начать. В душе я понимала, какую боль могу причинить ему неосторожным словом. Я, словно, жалела его сердце и душу. Ведь именно так поступают те, кто кем — то дорожит. А что если я скажу ему, что что-то действительно изменилось? Не будет ли ему больно? Мне бы было больно, если бы я не теряла надежды снова увидеть человека, а он мне заявляет, что больше не испытывает прежних чувств.
— При отце я говорить не хотел, но скажу сейчас. Отец хочет, чтобы мы поженились, но скажи мне честно. Ты сама этого хочешь? Знаешь, если ты меня не любишь, — со вздохом произнес он, глядя на меня. — Я готов дать тебе денег, назначить содержанием, погасить все оставшиеся долги твоей семьи и купить тебе поместье. Пожалуй, это будет справедливо.
В этот момент он сжал мою руку. «Благородство у них в крови!», — вспомнила я слова мамы, глядя на Вальтерна. Интересно, сколько усилий ему стоило переубедить сурового отца? И ведь переубедил. И если я сейчас поделюсь сомнениями, то это будет страшнее, чем предательство. Я попыталась успокоиться. Мне нужно дать себе время. Я разберусь в себе и обязательно наведу порядок в своих растрепанных чувствах.
— Нет, — улыбнулась я, прижав его руку к своим губам. — Все в порядке. Я по — прежнему люблю тебя! Ничего не изменилось…
И сейчас я чувствовала, что его слова стали ворошить угольки в душе, а те начали вспыхивать красными прожилками жара. И на секунду я снова почувствовала ту самую любовь, которая когда-то свела меня с ума. Это чувство вдруг дало мне надежду, что скоро все измениться к лучшему.
— Я рад, — кивнул Вальтерн, целуя мои руки. — А теперь тебе надо отдохнуть… Отдыхай, Эмми… Не буду пока беспокоить тебя… Мне просто важно было знать.
Он поцеловал меня в лоб, погладил по голове, и вышел из комнаты. Я проводила его взглядом, чувствуя себя едва ли не предательницей.
Остаток ночи я не могла уснуть. Я пыталась раздуть угли, которые почти погасли. Если нам предстоит брак, то я должна попытаться!
К утру, я чувствовала, что все тщетно. Дальше углей, которые хоть и накалились докрасна, но так и не собирались превращаться в пламя, я не сдвинулась.
— Не надо распускать нюни! — проворчала я.
Мне так удобно было лежать на диване, что я даже не подумала перейти на кровать.
— С завтрашнего дня ты должна вести себя так, чтобы ни у кого и в мыслях не было, что ты не любишь Вальтерна! Он не забыл о тебе. Он сумел уговорить своего отца. И тут ты выходишь такая и заявляешь: «Ах, я что-то перегорела, видимо!». Вот кто ты после этого?
Это было тоже самое, что рыцарь, преодолел кучу препятствий, проскакал сотни километров, сражался с чудовищем, уговорил родителей, совершил кучу подвигов, отбивался от соблазнов, и все ради принцессы, а принцесса вздохнула и сказала: «Ой, сорян, дружище! Но пока ты раскидывал врагов направо и налево, я что-то перегорела. Но все равно спасибо!».
Я подумала об этом и успокоилась. Быть может, это как раз тот самый шаг, чтобы вернуть все на прежние места? Может, сначала это будет легким притворством, но потом перерастет в нечто большее?
Глава 23
Дракон
— И когда я показывал тебе такой пример? — резко произнес я.
— Ты ничем не лучше меня, — произнес Вальтерн, глядя на портрет покойной матери с нежностью. — Ты женился на той, которую ты не любишь. Тебя никто не заставлял, но ты сделал это. А потом, когда она состарилась, ты отправил ее в дальнее поместье. Ты бросил ее умирать! Ты погубил ее! Если бы ты любил ее, она бы не состарилась и не умерла!
Воспоминания о дне ее отъезда вдруг отчетливо встали перед глазами.
«Отпусти меня!», — слышал я голос, а мне даже сейчас показалось, что меня коснулась ее рука. — «Ты видишь прекрасно, что я уже стара. Мы выглядим вместе, как мать и сын. И ты упорно не замечаешь этого…»
«Нет!», — услышал я собственный упрямый голос, твердящий одно и то же.
«Я лучше поживу отдельно. Сад, цветы, воспоминания!», — слышал я ее голос. — «Все, что так согревает старое сердце! Я хочу, чтобы ты запомнил меня молодой и красивой. Я не хочу, чтобы ты видел меня старой, больной и немощной».
Воспоминания тут же изменили кабинет. Теперь в нем царила не мрачная ночь, выхватывающая синеватым светом луны очертания предметов. В кабинете было светло почти как днем.
И теперь передо