— Ты ревнуешь отца? — удивленно спросила я.
— Нет! Я ревную его память о маме! Ты не знаешь, какой чудесной женщиной была моя драгоценная матушка! Она была для меня всем! Я не могу описать тебе словами… И на моих глазах она становилась старой, немощной, хрупкой, как статуэтка. Ее волосы седели, кожа покрывалась морщинами. Она… Она умирала, а я ничего не мог поделать! А все потому, что отец не любил ее! Понимаешь? Мой благородный, самый замечательный папа на свете не нашел в себе силы полюбить мою драгоценную! И обрек ее на старость и смерть! Чем она ему не угодила? Она была лучшей из женщин! Лучшей!
Я слушала его исповедь, вздыхая и понимая, что он чувствует. Злость и обида все еще сидели в глубине сердца, но сейчас я понимала, что испытываю жалость. Да, именно жалость!
— И сейчас, — процедил Вальтерн. — Он, словно сошел с ума! Он как мальчишка готов бегать за тобой. За матерью он так никогда не бегал! Если бы я не знал своего отца, то подумал бы, что он влюбился! Нет, он влюбился, не в самую лучшую женщину на свете! Образованную, красивую, добрую, мудрую с безупречной репутацией, а в тебя! В девушку из дома утех!
— Напомнить, по чьей вине я там оказалась? — спросила я, чувствуя внутри раздрай. — Напомнить про несостоявшуюся свадьбу? Напомнить про долги семьи?
— Давай не будем ерундить. Ты не станешь герцогиней Моравиа. Ты не займешь ее место! — произнес Вальтерн.
— То есть, ты наказываешь отца за то, что он не смог полюбить мать? — удивилась я, поднимая брови.
Вальтерн задумался.
— Да. С того момента, как он выгнал ее доживать свой век в отдаленное поместье, я смотрел на него как на врага. Я приезжал к маме, видя, как она сдает с каждым годом. И ты не можешь представить, что я чувствовал! — произнес Вальтерн. — Моя бабушка выглядит так, словно ей вчера исполнилось двадцать пять! А мама выглядела так, словно уйдет со дня на день… И я боялся этого. Я ночью просыпался в холодном поту, представляя, что в комнату войдет дворецкий и сообщит мне ужасную новость! Десять лет я жил в ужасе ожидания и страхе. Пока однажды это не случилось! Я потерял ее из-за отца. Из-за его упрямства…
— Хорошо, — усмехнулась я. — Почему ты тогда не полюбил меня? Если это все так просто! Почему ты полюбил Анну — Шарлотту? Раз тебе так просто, то в чем дело? Хлопнул в ладоши, и вуаля! Тебя не люблю, а люблю тебя! Тебе не стоит ничего найти другую девушку и влюбиться в нее с разбегу! В чем же беда? В чем проблема? Выйди на улицу и влюбись!
Вальтерн молчал, словно обдумывая мои слова.
— Со мной сейчас говорит обиженный маленький мальчик, — произнесла я, чувствуя, как поднимаюсь над этой ситуацией. — Маленький, растирающий глазки от слезок ребенок, когда узнал, что папа не любит маму. Может, пора вырасти, Вальтерн? Может, пора уже повзрослеть? Может, пора отбросить эти мысли и думать о том, что жизнь может сложиться совершенно непредсказуемо? И что можно уважать, быть благодарным, заботиться, но при этом не любить. И иногда это даже лучше! Поверь! Сколько людей любят, сжигая в ревности последние крохи уважения к себе? Сколько людей любят, но при этом не хотят быть благодарными? Я уверена, что твоя мама с твоим отцом была счастлива. И она бы никогда не променяла его на другого. Любовь, Вальтерн может пройти. Но уважение, благодарность, привязанность, признательность и забота никогда.
В этот момент взгляд Вальтерна вспыхнул огнем.
— Ты говоришь так же, как она и как мой отец! Не смей! — дернулся он.
— Знаешь, это просто это — очевидные истины, которых ты стараешься не замечать! — произнесла я. Сейчас я чувствовала себя взрослой женщиной. Намного старше его. — Я видела за месяц в борделе великие истории любви! Когда любовь заканчивалась ударом ножа в сердце! Одна девушка попала в бордель из-за долга отца. И у нее был жених. Он очень любил ее. Приходил каждый вечер и смотрел на нее. У него не было денег, чтобы покупать ее на каждую ночь, поэтому он просто ревновал. И однажды он убил ее. Прямо посреди зала. А потом убил себя сам. Это — любовь? Но где уважение? Где понимание? Где забота? Почему он не оторвал свою задницу и не пошел работать, чтобы выкупить ее? Почему он просто сидел на диванчике в углу и ревновал? Можно было договориться о рассрочке, но нет! Так что, Вальтерн, вернись обратно в нормальные люди, помирись с отцом и…
— Не смей мне указывать! Ты мне никто! — произнес он. — Я бы на твоем месте не соглашался на брак с моим отцом. Ты совсем его не знаешь. Ему ничего не стоит одним движением руки разрушить твою жизнь. И он это сделает. Так же, как и разрушил мою и мамину.
Я посмотрела ему в глаза, полные боли и недоверия.
— Ты имеешь в виду наш с тобой несостоявшийся брак? Или твой несостоявшийся брак с Анной — Шарлоттой? — спросила я холодно. — Что касается нашего, то я знаю, что его разрушил ты. Или, точнее, ты и не собирался его строить. Всё было обставлено так, чтобы и я, и мои бедные родители поверили в твои серьёзные намерения. А в последний момент — ты просто прикрылся отцом! А вот с Анной — Шарлоттой…
Я сделала длинную паузу, собираясь с мыслями, и почувствовала, как внутри загорается огонек гнева.
— У твоей Анны — Шарлотты сегодня ночью был шанс сбежать из-под венца. И если бы она согласилась — вы бы уже были вместе. Но она отказалась и вышла замуж! — твердо произнесла я.
— Ты так думаешь? — тихо спросил Вальтерн, его голос звучал с оттенком удивления.
— Я знаю, — ответила я, вскипая от боли. — У меня сегодня тоже был шанс сбежать.
Он усмехнулся, и в его взгляде заиграла холодная тень.
Глава 59
Вальтерн повернулся и вышел за дверь, оставляя меня одну, погруженную в тяжелое состояние бессилия и боли. В кресле я сидела, словно сломланная кукла, с ощущением, будто сердце разрывается на части. Внутри — обломки надежды, а я, словно пытаюсь