Мне хотелось узнать все подробности.
— Я и забыла, что Эльдриан не в курсе! Сейчас расскажу! — усмехнулась Эва, мягко, словно размышляя. — Отказ герцогини Моравиа вступить в их комитет был для Лоли настоящей трагедией. А еще — это всё утекло в газеты, и вся страна тут узнала о том, что герцогиня не собирается вступать в комитет. Лоли так мечтала заполучить тебя, что, когда у вас родился ребенок, первая бежала с поздравлениями и подарками, надеясь, что герцогиня Моравиа присоединится к их обществу. Но тут — такой облом.
Я слушала, затаив дыхание. Мое сердце сжималось от странного чувства — смесь любопытства и тревоги.
— Тем более, что Лоли была уверена в своем успехе и всем раструбила, что герцогиня Моравиа скоро станет членом комитета благочестивых матерей. А ты, герцогиня, — продолжила Эва со смехом, словно ситуация прошлого ее очень забавляла, — отказалась! И правильно сделала! Я бы на твоем месте поступила так же.
Мои мысли мгновенно сжались в один вопрос: «Значит, у Лоли Гарднер на меня зуб? Личные счеты?»
И вдруг стало понятно, почему она так пылко доказывала мою виновность и требовала моей казни. Это всё — личная месть за публичное унижение. Хотя, она сама в нем виновата! Ну не хочет человек вступать в их общество, и зачем настаивать? Тем более, рассказывать всем подряд о будущих перспективах, хотя еще ничего не решено. Странная она, эта Лоли!
— Многие дамы, поддавшись искушению, тут же вступили в общество, чтобы быть ближе к герцогине Моравиа, чтобы прикрыть ее именем, ее титулом — ведь это должно было стать визитной карточкой комитета благочестивых матерей. А вместо этого — отказ, — продолжила Эва с усмешкой. — Все тут же потеряли к обществу интерес и начали выходить из общества одна за другой. Кто-то понимал, что никаких выгод это не дает, а кто-то просто разочаровывался. Остались лишь самые стойкие, самые преданные.
Я почувствовала, как у меня внутри заиграла тревога. Вся эта ситуация становилась всё более запутанной и опасной.
— Ладно, — сказала Эва, — от чая я, пожалуй, откажусь. Только хочу предупредить вас: будьте осторожны. В столице неспокойно. Пока что герцогине Моравиа там лучше не появляться!
Она грациозно направилась к выходу. Генерал шагнул за ней. Его лицо было серьезным, в глазах — решимость.
— Я провожу, — коротко кивнул он, и Эва помахала мне рукой, улыбнувшись.
Она вышла из комнаты, оставив меня одну.
Внутри вдруг кольнуло чувство ревности, и я задумалась: почему у них такие теплые отношения? Наверное, было бы проще, если бы они говорили друг о друге гадости — я бы чувствовала себя спокойнее. Тогда у меня не было бы этого мучительного подозрения, что, возможно, между ними что-то есть.
Прошла минута, другая, третья. Я смотрела в окно: карета стояла у ступенек, тихо покачиваясь на ветру. Но Эву я всё еще не видела. Где она? Почему она еще не вышла из дома?
Я терпеливо ждала, ощущая, как внутри нарастают тревога и любопытство. Интересно, когда она выйдет? Почему так долго?
Прошло уже полчаса, и всё еще ничего — карета всё так же стояла неподвижно и ждала хозяйку. А Эвы все не было.
Что же там происходит между бывшими? И что они там делают все эти тридцать минут?
Глава 14
Дракон
— Я хотел бы с тобой поговорить, — тихо произнес я, замечая, как Эва остановилась в коридоре.
Её взгляд был сосредоточен, будто она предчувствовала что-то важное. Внутри меня боролись чувства — уважение и тревога. Не то чтобы я когда-то сильно любил женщину, что стояла передо мной. Но она всегда вызывала во мне тепло, как старый друг — умная, рассудительная, всегда твердая в своих убеждениях, гордая и независимая. Эва невольно внушала уважение. И сейчас, когда весь мир вокруг меня рушился, она приехала, чтобы поддержать нас. Не боясь, что после этого её мнение могут отвергнуть или осудить. Хотя для нее это довольно несвойственно, ведь общество такую поддержку явно не одобрит. И всё же она пришла.
Это значило много.
— Разумеется, — улыбнулась Эва, когда я пригласил ее в одну из комнат. Она грациозно вошла, рассматривая с улыбкой картины на стенах.
— Ты действительно уверена, что моя жена не виновата? — спросил я, глядя на Эву и закрывая дверь за собой.
Мне важно было знать мнение женщины на этот счет.
— Конечно! — фыркнула Эва, тут же обернувшись ко мне. — И я более чем уверена, что все это подстроено! Заметь, тебе не сообщили — раз, все слишком быстро — два. Я уверена, что к этому кто-то приложил руку. Кстати, что говорит твоя жена?
— Она ничего не помнит, — вздохнул я. — Ее слова звучат вполне искренне.
— Понимаю, — задумалась Эва. — Это плохо. Если бы была хоть какая-то зацепка! Ну хоть что-нибудь… Слушай, а ты не думаешь поискать похожие дела? Быть может, это не первый такой случай? Может, уже было что-то похожее. Какие-нибудь таинственные пропажи детей из благородных семей? Я в этом не разбираюсь, поэтому могу лишь предполагать.
— Я как раз думал об этом, — вздохнул я, вспоминая архив судебных дел.
— Для нее главное сейчас — ты. И твоя поддержка, — вздохнула Эва, беря меня за руку и словно рассматривая ее. — Ты единственный, кто может ее защитить. Понимаешь? Сейчас общество перемывает ей косточки, толпа требует ее смерти, а весь мир отвернулся от бедной девочки! Но у нее есть ты!
— Я спрашивал ее о том, что случилось, — произнес я, задумчиво перебирая все факты, которые мне известны об этом деле. Пока что меня успокаивала мысль о том, что тела ребенка не было. Это означало, что мой сын мог быть жив.
— Да как ты мог! Пойми, что сейчас она в таком состоянии, что врагу не пожелаешь! Я бы на ее месте просто плакала бы не переставая! А она молодец. Держится, — произнесла Эва, глядя на меня с осуждением. — Нашел время! Дай ей хоть чуточку в себя прийти! Ее сегодня казнили на площади! Боюсь представить, что она пережила в этот момент! А тут ты со своими расспросами! Подожди хотя бы денек! Попридержи армию! Ей сейчас нужно успокоиться, прийти в себя, и уже тогда, быть может, она что-то вспомнит!
— Согласен, не прав, — произнес я, вынимая руку из ее руки. Я отвернулся, глядя на пламя камина, заложив руки за спину. — Но и времени у нас почти нет. Если, как ты говоришь, Лоли Гарднер сейчас хлопочет