— Это — зубная паста! Ею зубы чистят… А это… Можно я поближе посмотрю? — спросила я, видя, как ректор Финчер кивает. — А! Это этот… Боже мой… Забыла слово… роутер… Он вайфай раздает… Связь такая беспроводная…
Еще десять минут мы ходили по залу. Я отвечала на вопросы, а ректор что-то записывал и кивал.
— Думаю, достаточно! — заметил он с улыбкой. — Спасибо.
Ректор обратился к генералу, листая свои пометки.
— Увы, я могу сказать только одно, — прокашлялся ректор, посмотрев на свои бумаги. — Ваша супруга — отличная фантазерка. Ни одного правильного ответа!
— Что значит, ни одного правильного⁈ — возмутилась я. — Я же сказала, что носки не принадлежат одному человеку! И это не имя! Это название как бы фирмы, которая их делает! Правда, я не уверена, что это та самая фирма. Судя по названию, это какая-то дешевая подделка.
— На моих носках тоже есть вышивка с именем. Как на платках вышивают инициалы. Так принято! А вот то, что вы назвали… — прокашлялся ректор, подглядывая в блокнот, — наушником, это женское украшение. Увы, мадам…
Не может такого быть! Я с надеждой посмотрела на генерала, чувствуя, как в груди заходится сердце.
Глава 39
Я ощутила, как по коже пробежали мурашки, словно от холода. Внутри меня всколыхнулись эмоции — страх, недоверие и одновременно надежда.
Дыхание участилось, сердце билось так сильно, будто готово было вырваться из груди.
В этот момент я почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает, словно сама вселенная затаила дыхание, ожидая чего-то важного.
— Она не врет, сынок, — внезапно донесся женский голос.
Я с удивлением посмотрела вокруг. Никого, кроме нас троих, в музее не было. — Девочка действительно из моего мира.
Я посмотрела на генерала с надеждой, а он что-то негромко сказал зеркалу, и оно погасло. Так вот откуда говорила женщина! Из зеркала!
— Можете все осмотреть, если хотите, — заметил ректор, которого распирало от гордости за свою коллекцию. И он не хотел выпускать нас отсюда без экскурсии.
— Нет, спасибо, — сухо произнес генерал, а я послушно последовала за ним. — В другой раз.
Ректор Финчер разочарованно вздохнул, осматривая свои сокровища.
— Ну что ж, плохие новости уже были, поэтому ждите хороших, — послышался голос ректора. — Думаю, что скоро они будут!
Мы молча сели в карету. Я честно ждала, что генерал первым начнет разговор. Я была уверена, что у него ко мне много вопросов.
Внутри меня боролись чувства — с одной стороны, желание узнать, о чем думает Эльдриан, с другой — тревога за то, что может случиться дальше. Мы молчали, и эта тишина становилась все тяжелее, словно невидимая нить натягивалась между нами.
Карета ехала, а я ждала. Потом начала тихо паниковать.
Мои руки невольно сжались в кулаки, я ощущала, как ладони становятся холодными и влажными. Внутри нарастала тревога. «Ну скажи же хоть слово!» — мысленно шептала я генералу, чувствуя, как сжимаются мышцы живота, а дыхание становится учащенным.
«Не надо так страшно молчать!» — тихо, почти шепотом, проговорила я, чувствуя, как голос у меня дрожит. В голове крутились мысли, и только когда я услышала его глухой, искренний голос, внутри все насторожилось.
— Наверное, я должен извиниться, — послышался глухой голос, когда я потеряла всякую надежду на диалог. Я незаметно выдохнула, а окно перед глазами запотело от моего дыхания. — За свое поведение… Ты могла бы сказать сразу.
Я почувствовала внезапное облегчение. Эльдриан заговорил!
— Не надо, — сглотнула я, понимая, что он чувствовал в этот момент. — Я бы сама не поверила, если бы мне кто-то сказал что-то в этом роде… Я понимаю, как тебе больно…
Я плотно сжала губы. Сейчас я хотела его поддержать и утешить. Внутри меня зажегся маленький огонек надежды, и я вдруг ощутила, как внутри разливается тепло — не физическое, а скорее сердечное. Это тепло говорило ему: я здесь, я рядом, я готова помочь.
— Если бы я могла что-то сделать, — прошептала я, пытаясь подобрать нужное слово. Быть может, оно существует! В такие моменты мне очень хочется в это верить. — Я готова помочь тебе всем, чем смогу… Мне искренне жаль твоего сына… Я сама не понимаю, как так можно было поступить с ним.
Внутри горел огонек надежды. Казалось, что мне даже вдруг стало легче дышать.
— Если тебе нужна поддержка, — робко прошептала я. — Я здесь.
В этот момент Эльдриан поднял на меня глаза. Я попыталась выдавить из себя ласковую улыбку. Больше всего на свете мне хотелось коснуться его руки. Сжать ее, показав, что он не один. Но я не осмелилась.
— Значит, тебя зовут Юся? — спросил генерал. Голос его был хриплым. — И ты попала в тело моей жены в момент казни. Именно поэтому она ожила. Хотя не должна была. Это многое объясняет теперь.
— Да, — прошептала я. — Я понимаю, что тебе тяжело на меня смотреть… Я вижу, как ты отводишь глаза… И осознаю, что…
От переживаний я спрятала лицо в руках. Щеки вдруг вспыхнули, сердце забилось так, что меня стало подташнивать. Мне понадобилось несколько вздохов, чтобы побороть волнение.
— Получается, что моя жена мертва? — спросил Эльдриан, не глядя на меня.
Глава 40
Голос его был холодным и отстраненным, но при этом я чувствовала переполняющие его эмоции. Он словно сдерживал их из последних сил.
— Я не знаю, — честно ответила я, стараясь говорить мягко. — Может, она в моем теле. Или где-нибудь еще.
Он медленно опустил голову, словно пытаясь переварить услышанное.
Я посмотрела на свои пальцы, которые подрагивали от нервного напряжения. Генерал посмотрел на меня, и я заметила, как в его глазах вспыхнуло что-то похожее на слабую искру симпатии. Внутри меня зажглась надежда, что, возможно, мы сможем найти общий язык, что между нами есть шанс на понимание. Мне хотелось бы, чтобы он почувствовал, что я — не враг, и что я искренне желаю помочь, даже несмотря на всю сложность ситуации.
— Мне тяжело смотреть на тебя, — услышала я. — Мне продолжает казаться, что я разговариваю с ней.
Я стиснула зубы. Серые глаза поймали мой взгляд. Ну да, у меня ее лицо, ее имя. Представляю, что он чувствует.
Глубокий вздох вырвался у Эльдриана, и я заметила, как в его взгляде мелькнула тень невыразимой