— И вот сейчас я смотрю в твои глаза, и с одной стороны понимаю, что ты не она. А с другой стороны, я смотрю на свою жену. Я не знаю, как тебе это сказать! — резко произнес генерал.
Мне казалось, что я сейчас задохнусь от обиды на судьбу! Сама ситуация меня бесила, раздражала тем, что я бессильна! Внезапно я почувствовала гнев.
— Да скажи, как есть! Ты думаешь, я рада? Думаешь, я в восторге от того, что меня казнят? Думаешь, мне легко сидеть в теле убийцы? — сквозь мои слова сквозило отчаяние. Это был крик души. И я понимала, что не могу его остановить! — Я в жизни ничего плохого не совершала! Я даже котят кормила, лечила и пристраивала! Я не знаю, чем я заслужила это! Не знаю! Где ж я так провинилась перед судьбой?
Все. Нервы сдали. Я понимала, что у меня начинается что-то похожее на истерику.
— Мне самой противно находиться в этом теле! Но тело — не платье! Я не могу его поменять. Даже если бы очень хотела! Для меня ребенок — это святое. Я бы никогда не смогла убить малыша. Ничто не заставило бы меня поднять руку! Даже измена или предательство! Да я всю жизнь мечтала о ребенке. Я столько работала, чтобы в будущем у меня был ребенок. Знаешь, кому-то дано, а кому-то нет! Так вот! Мне в моем мире это было не дано! У меня сердце слабое! Понимаешь, что это значит? Это значит то, что для меня роды — это лотерея! Ребенок может, как в сказке, тут же остаться сиротой! И поэтому я работала, чтобы взять себе приемного ребенка! А там такие условия, что душу вывернут! Я даже замуж фиктивно планировала выйти, чтобы мне дали усыновить малыша! И сейчас это выглядит как форменное издевательство!
Глава 41
Я заплакала, растирая лицо руками, словно пытаясь стереть боль, которая разъедала меня изнутри.
— Тебе никогда этого не понять, — прошептала я, проглатывая слёзы и пытаясь взять себя в руки. Но сердце сжималось от безысходности, и я чувствовала, как каждая клетка протестует против этой несправедливости.
— Приехали, — произнёс Эльдриан уставшим голосом и первым вышел из кареты.
Он протянул мне руку, чтобы помочь выйти. Я посмотрела на его руку, мечтая найти утешение в его тепле. Я вздохнула и, опираясь на его руку, шагнула вниз, чтобы спуститься с подножки — словно это был единственный шаткий мостик между между нами.
Всё, что я хотела, — это поддержка, понимание, хоть немного тепла. Но взгляд генерала избегал моего взгляда, словно я была чем-то грязным, чем-то нежеланным. Чувство безысходности охватило меня, сжало сердце, а я едва не захныкала.
Вокруг шумел сад — листья шептали свои тайны ветру, а я, будто в тумане, старалась не смотреть в сторону качели, где еще решимость.
Я не хотела больше быть жертвой обстоятельств. Я не могла позволить, чтобы тот единственный человек, которому я доверяла, отвернулся в сторону, словно я была чужой.
Внутри меня кипела буря — желание жить, бороться и вырваться из цепких лап судьбы.
Дверь дома открылась с тихим шорохом, и я с надеждой взглянула на генерала. Он стоял, погружённый в свои мысли, словно не замечая меня.
— Спокойной ночи, — произнёс он, словно обращаясь к пустоте.
Эти слова словно ледяной дождь обрушились на моё сердце. Оно сжалось, чувствую, как холод проникает в самую глубь. Я чуть слышно ответила:
— Спокойной ночи…
И медленно пошла в свою комнату, погружённая в тёмные мысли.
Внутри меня всё кипело. Я ощущала, как решимость растёт, как искра разгорается в пламя. Страх начал отступать.
Служанка вошла в комнату, и я сразу повернула голову, полная решимости.
— Ножницы, — произнесла я, сглотнув ком в горле, и посмотрела на свое отражение в зеркале. Такие роскошные волосы. Я о таких раньше только мечтать могла. Да что там! Я бы многое отдала еще несколько месяцев назад, чтобы отрастить такие же.
— Что? — удивлённо переспросила служанка, глядя на меня с недоверием.
— Ножницы! — повторила я, твёрдо, словно произносила приговор. — Принеси. Мне. Ножницы!
Она застыла, растерянная, глаза её наполнились тревогой.
— Но господин запретил, — тихо сказала она, чувствуя, что я не отступлюсь.
— Хорошо. Найду сама! — ответила я резко, вставая с места.
Я направилась в коридор, глаза искали любой шанс, любую возможность. В мгновение ока я свернула направо, дошла до первой попавшейся комнаты и дёрнула ручку двери. Она была открыта.
Я быстро вошла и закрылась на засов. Мое внимание сразу привлек письменный стол, и я бросилась к ящикам, перерывая их. И вдруг, на самом дне второго ящика, я увидела ножницы.
Несколько раз клацнула ими, словно разрезая воздух, словно разрывая цепи, что держали меня в плену. Подошла к зеркалу над камином. Мои глаза — полные боли, решимости и гордости. Я взглянула на себя, и внутри зажглась искра — я не сломаюсь. Я возьму свою судьбу в свои руки.
Значит, так!
Глава 42
Роскошные черные длинные волосы рассыпались по моим плечам, как только я вытащила шпильки, выкладывая их на каминную полку. Несколько раз я тряхнула головой, глядя на копну сияющей роскоши.
А потом схватила первую прядь и отрезала её, бросая на пол — как будто сбрасывала с себя груз, который давил на душу.
— Госпожа! — послышался обеспокоенный голос за дверью, а я беззвучно передразнила его.
Еще одна прядь упала на пол. Высунув язык от усердия, я срезала волосы, как вдруг в дверь послышались удары: «Открой немедленно!».
Голос генерала звучал так страшно, что хотелось подчиниться, но я понимала, что надо закончить начатое. Еще бы краску для волос раздобыть. Нет, ну мало ли! А вдруг сбежать удастся? Или, по крайней мере, в игре «Найди три отличия между мной и супругой» одно отличие будет налицо!
Так хотя бы есть шанс, что он будет пытаться увидеть во мне другого человека!
Я взяла слишком большую прядь, нетерпеливо кромсая ее и чувствуя, что у меня на руке уже мозоль от ножниц.
Дверь вылетела, ударившись о стену, а я увидела генерала