Может, я просто сейчас пытаюсь за что-то уцепиться? За что-то, что позволит жить дальше?
Ладно, пусть будет так. Но за это короткое время я узнал о Юсе больше, чем о своей жене за два с половиной года брака.
Даже с этой короткой стрижкой, которая до сих пор вызывала у меня недоумение, она казалась настоящей, открытой и притягательной.
Я даже не давал себе отчета в том, что именно меня притягивает в ней. Наверное, искренность. То, что в высшем обществе посчитали бы дурным тоном.
— Доел? — спросила она, забирая тарелку и водружая ее на поднос. Она ловко унесла все это в открытую плечом дверь.
Все-таки женщины в том мире поразительные. Убирать со стола с достоинством королевы надо еще умудриться!
Что будет, если экспертиза покажет, что прах принадлежит моему сыну? Тогда я обращусь к ректору. Думаю, что он сможет снять с нее печать правосудия. Любые деньги. Но тогда мне придется ее куда-то увезти и спрятать.
В этот момент мысль о том, что я оставлю ее в безопасном месте с приличной суммой денег, вдруг перестала быть такой привлекательной.
С удивлением я осознал, что не хотел бы ее терять. Нет более прочной связи, чем с тем, кто пришел в твою жизнь в момент твоего горя и постарался помочь, поддержать. Этот человек врезается в память, врезается в душу. Наверное, потому что душа в этот момент очень уязвима. И у нее нет сил защищаться.
Юся вернулась, усевшись в кресло. Если бы она знала, что ее присутствие отгоняет боль, чувство вины, отчаяние.
Мне вдруг захотелось просто подойти к ней и обнять ее. Просто обнять. Без лишних слов. И в этот момент думать о том, что даже благодарен судьбе за встречу с ней.
Пока я думал, она… уснула. Прямо в кресле возле камина, свернувшись комочком.
Недолго думая, я подошел, взял ее на руки и понес в сторону кровати. Открыв ногой дверь, я уложил ее голову на подушку и накрыл ее одеялом.
Минут десять я стоял и просто смотрел на нее. А потом развернулся и вышел, тихонько прикрыв за собою дверь.
Вернувшись в свой кабинет, я снова почувствовал, как на меня накатывает боль, воспоминания и удушающее чувство вины. Они словно выжидали этого момента, чтобы разом навалиться на меня, заставив чувствовать холод одиночества.
Прошел час. Второй…
Я понимал, что это невыносимо.
Оставаться наедине с собой сейчас самое худшее, что можно себе представить.
Я встал, вышел из кабинета и тихонько приоткрыл дверь ее комнаты. Постояв немного на пороге, я вошел и сел рядом на кровать. Даже сейчас я чувствовал, что мне стало легче.
— Ты чего не спишь? — послышался сонный голос.
На меня смотрели прищуренные глаза с поволокой сна.
— Спи, — кивнул я, видя, как она переворачивается на спину.
— Ложись рядом, — шепотом прошептала Юся, зевая. — Все равно в доме никого нет… Сплетни распускать некому…
И я лег. Она прижалась ко мне, словно ища защиты, а я обнял ее, положив голову на подушку. Даже закрыв глаза, я чувствовал, что она рядом. Что я не один. Что мне нужно думать, как ее спасти… Я понимал, что думать о сыне, который предположительно мертв, и грызть себя за то, что ничего не смог сделать, это одно. Сейчас нужно попытаться спасти живую. И пока что для меня это стало единственным смыслом.
Глава 56
— Быстро вставай! — послышался голос сквозь теплый и уютный сон. — Юся! Поднимайся! Пришел результат!
Смысл слов не сразу дошел до моего сонного мозга. Я подскочила, чувствуя, что внутри сердце трепыхается так, что вот-вот кондратий хватит.
— Что там? — прошептала я, пытаясь экстренно проснуться. Руки тряслись, я была дерганной, напуганной.
— Все плохо, — произнес генерал, откладывая письмо. — Все очень плохо.
Я попыталась отдышаться, растирая лицо руками. Сердце все еще заходилось так, словно я марафон без передышки пробежала. В голове все еще был туман, а я отчаянно жмурилась, чтобы прогнать его.
— Экспертиза показала, что это — мой сын, — произнес генерал, а я простонала, пряча лицо в руках.
— Мне очень жаль, — сглотнула я, чувствуя, как во рту пересохло. — Мне так жаль…
— Давай, давай. Быстро, — произнес Эльдриан, а я вскочила с кровати, расправляя мятое платье. — Мы срочно едем в Академию.
— З-зачем? — прошептала я, осматриваясь. Мне все казалось, что это сон. Что эти слова — просто игра моего воображения.
— Попробуем снять печать. Времени нет. Я не знаю, через сколько за тобой придут, — произнес Эльдриан.
«Придут! За мной!», — эхом пронеслось в моей голове. И я почувствовала, что все вокруг поплыло.
Меня схватили за руку, вытаскивая в коридор.
— Я думала, что они подольше прововозятся, — почти на бегу прошептала я, когда мы спустились вниз.
— Я тоже так думал. Но нет. Результат прислали магической почтой сегодня утром, — произнес генерал, заталкивая меня в карету. Он сел рядом, приказав гнать во весь отпор в Магическую Академию.
Я чувствовала, как только сейчас начинаю осознавать всю опасность, которая нависла надо мной.
— Не надо так дрожать. Я уверен, что ректор снимет печать. Если он не снимет печать, то я отвезу тебя в родовой замок. Будем решать вопрос всей семьей. Я уже предупредил их.
Вот только знакомство с его родственниками мне не хватало! Тем более, что они наверняка думают о том, что именно я убила наследника!
— Я их предупредил, что ты — не Астория. Они сами предложили спрятать тебя. Бабушка Эвриклея уже готовит тебе комнату. Все будет хорошо, — с уверенностью произнес Эльдриан, посмотрев на меня. — Моя матушка тоже приедет. Она очень хочет с тобой поговорить.
— Да, — как-то невпопад ответила я. Но мысль о том, что все может закончиться хорошо, меня немного ободрила.
Карета неслась во весь отпор. Казалось, что она вот-вот перевернется на поворотах.
— Все будет хорошо, — произнес Эльдриан.
— Надеюсь, — сглотнула я, понимая, что мне пока самой нехорошо. Он сжал мою руку, а я сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться.
«Свежая газета! Покупайте свежую газету!», — кричал звонкий, почти детский голос. — «Экспертиза показала, что останки принадлежат сыну генерала! Генерал остриг жену! Пока его не было, она ему изменяла! Покупайте свежую газету! Бывшие слуги рассказали всю правду про жену генерала!».
Серые стены Магической Академии казались такими величественными. Мне сейчас хотелось спрятаться где-нибудь. И на мгновенье я представила, что эти стены способны меня уберечь.
— Выходи! — послышался голос генерала, а меня сняли с подножки кареты, заводя в холл.
Мы прошли