Но не дождался!
Кучер резко затормозил, карета подпрыгнула на горбатом мостике через ручей, и я в окно заметила внушительный замок. Именно замок, а не дом, или дворец, или особняк, как у моего мужа.
Высокое, величественное строение от фундамента до самой крыши покрыто плющом, как и весь сад. Сложно рассмотреть, жилой ли это дом, или заброшенный, почему-то подумалось о хозяйской стороне вопроса, — содержать три этажа дворца, отапливать зимой и даже окна отмыть к лету — задача для целого полка прислуги, а уж про расходы и подумать страшно. Может быть, замок заброшен, а хозяин живёт в доме поменьше, во флигеле, так же бывает? Или нет?
В памяти никаких ответов не нашлось, а настроение начинает прокисать.
Радостью от этого поместья не веет, скорее унынием, тоской, печалью.
А чего я, собственно, ожидала?
— Приехали! Павел Петрович, пока останьтесь с барышней в карете, я пройду один, расспрошу, как тут и что, хозяин не любит, когда к нему приезжает толпа, наше дело превыше всего, остальные вопросы решим после, — Макар Кириллович быстро осадил прыть молодого полицейского и вышел.
Мы остались вдвоём, к моему смущению и великой радости Павла Петровича:
— Да уж! Место не самое приятное. Может быть, вам и не просить работу? В Мухин мы вас довезём, но я, право слово, не могу вас припомнить, наверняка. Вы, должно быть, одна из семи дочерей семейства Турбиных. Но кухаркой? Вы же дворянка…
Замираю, кажется, в сознании многое срослось. Я одна из многочисленного потомства женского пола, не самой богатой семьи, ведь будь мы богаты, то Павел Петрович бы нас быстро вспомнил, да и муж пугал бедностью.
Родители, скорее всего, готовы нас как котят или щенят раздать кого куда, ведь кроме «красоты» у нас никаких достоинств и нет. А моё возвращение станет позором для всех остальных сестёр, и их точно не возьмут замуж.
Память ли это, или фантазия, а может быть, я не такая глупая, какой кажусь, и довольно быстро соображаю? Но тут и вариантов иных нет, всё именно так, как мне представилось.
В Мухин возвращаться нельзя!
Лучше бы я поехала в столицу и нашла там себе место, а не вот это всё…
— Вы молчите? Мои разговоры вас смущают и огорчают? Но это место, действительно не для такой девушки, как вы. Если не хотите в Мухин, я бы забрал вас в столицу. Вы очень мне понравились, простите за прямоту, служба приучила быть прямолинейным.
Он даже не смутился.
А я мысленно произнесла слово: «Третий!»
Третий «жених» за день! Муж, в последний момент решился сделать меня своей содержанкой, Кузьма, решился забрать меня праведницу, и теперь этот совершенно незнакомый, франтоватый полицейский решил проявить участие в моей незавидной судьбе.
— Я всё же попытаю удачу и попробую уточнить, есть ли место для меня в этом…
— От замка да тракта восемь миль, а на перекрёстке ничего нет. Вы сбежите и останетесь стоять на дороге беззащитная, красивая, и вспомните о том вашем же предупреждении о бандитах с большой дороги. Дорогая, я вас ни к чему не обязываю. Но мой долг…
У меня не осталось сил сдерживать эмоции, жалость окончательно накатила неприятной волной, и слёзы покатились из глаз, капая на серое платье, как первые капли дождя.
Не успела дослушать про его долг, дверца кареты открылась, и Макар Кириллович приказал выходить.
— Князь нас примет, по нашему тайному делу. И по свидетельству управляющего, бывшая кухарка, действительно, украла ценные вещи. И скорее всего, нам придётся задержаться в замке, вероятность нападения остаётся, князь сам знает об этом. Сударыня, позвольте вашу руку. И вас согласились принять на эту должность, рабочие руки им нужны, немного смельчаков изъявляет желание здесь трудиться. Так что вы приехали по адресу.
Вот так Макар Кириллович распределил наше положение и обязанности. Им охранять и решать какие-то тайные дела, а мне на кухню, стоило спуститься на пыльную мостовую, как Павел Петрович решительно взял меня за руку и прошептал:
— Сударыня, смею заметить, что данная расстановка не является окончательной, если вы сомневаетесь, то я в любом случае буду рад помочь. Осмотритесь, подумайте и не отказывайтесь от помощи сразу.
— Благодарю! — высвобождаю свои пальцы из его хватки и беру из кареты узел с вещами. Неприятное ощущение вдруг прожгло затылок, на меня кто-то сейчас очень пристально смотрит из окна, поднимаю голову и никого, высокие окна отражают лишь облачное небо.
А князь точно слепой?
А кроме князя тут ещё кто-то есть?
Неприятное ощущение заставило вздрогнуть, и я уже готова сказать: «Да», Павлу Петровичу, будь моя воля, вообще бы не входила в этот дом. Но поздно, к нам подошёл пожилой мужчина, весьма приличного вида, и камзол новенький и лицо вполне располагающее, что-то прошептал полицейским, окинул меня быстрым взглядом, приподняв в удивлении одну бровь и, не дав никому опомниться, выдал:
— Сударыня, Его Сиятельство распорядился принять вас на должность кухарки или горничной. Женские руки в замке необходимы. Я вас провожу.
Забрал мои вещи и быстро-быстро, подхватив под руку, повёл во дворец.
Павел Петрович только и успел пробормотать невнятное: «Я вас спасу, если что!»
Но, кажется, спасать меня уже поздно.
Глава 6. Кто я такая?
Дворецкий меня буквально сцапал и утащил за собой, заставляя перебирать ногами чуть быстрее, чем хотелось, да и не в том направлении, бежать-то хотелось из дома, а ведут в дом.
Сомнения и страх заставили меня пожалеть о том, что я вылезла из кареты, да и вообще приехала. Не могут на нормальную работу вот так силой тащить работника.
— Подождите, я запыхалась, может быть, не стоит! — перед самым входом упираюсь и замираю.
Но дворецкого такими уловками не убедить. Только крепче сдавил мой локоть и снова потянул в замок.
— Я не умею готовить! — последний аргумент.
— Научитесь, в библиотеке Его Сиятельства Гордея Сергеевича есть четыре поваренных книги на русском языке и две на французском. Вы освоитесь!
Боже, что происходит? Они меня силой заставят работать?
— Я дворянка!
— Сударыня, будь вы даже принцессой, не смею ослушаться приказа Его Сиятельства, он приказал вас взять на работу, и я исполню этот приказ, вы приняты. Хотите уволиться, тогда вам стоит поговорить с самим князем.
— Хорошо, ведите меня к князю! —