Уже собиралась сделать шаг вперёд, но вдруг, как по команде, какая-то сила подхватила меня, словно воздух сам решил, что я недостаточно быстро двигаюсь. Тело оторвалось от земли, и я, с воплем, взмыла в воздух.
— А-а-а!
— Успокойся, — сказал Долман, подхватывая меня на руки и легко втаскивая в кабинет через окно.
— Успокоиться? Ты что, варвар?! Хватаешь меня без спроса и предупреждения! — я со всей силы, на которую была способна, ударила его по плечу. Почувствовав, что меня едва не уронили, тут же вцепилась в его шею, как в последнюю надежду на выживание.
— Варвар? — переспросил он, чуть приподняв бровь. — Это кто?
— Это такой персонаж, — прошипела я, — который хватает девушек, как мешки с картошкой, и таскает по кабинетам через окно. Обычно ещё рычит и ест руками.
— Звучит как Лир, — невозмутимо заметил он.
Я медленно повернулась к коту, прищурилась и начала сверлить его взглядом, как будто собиралась прожечь дыру в пушистой броне.
— Ты таскал ему девушек? Бесстыдник. Фу.
Лир тут же среагировал: обиженно замахал хвостом и оскалился, как будто я только что поставила под сомнение его репутацию.
«Никого я ему не таскал, — возмутился он. — Просто этот олух давно не был в отношениях, вот и не знает, как себя вести. Тем более с той, кто смогла затронуть его душу.»
— Правда? — я устроилась поудобнее на руках магистра, как будто собиралась остаться там надолго. — Не может быть.
«Может, — буркнул Лир, фыркнув. — Клэр, редкая гадюка. Бросила его после серьёзного ранения. С тех пор он и не доверяет никому.»
Я приподняла бровь, глядя на Долмана. Ну да, классика жанра. Типичный сюжет какой-нибудь сказки: главный герой, внешне ледяная скала, внутри раненый романтик, который неожиданно даже для себя находит свою суженую. А дальше начинается настоящий эмоциональный цирк. Он не знает, как с ней обращаться, поэтому ведёт себя как идиот. Может, над ним немного подшутить? Изображу, будто Лир выдал мне его страшную тайну.
— Знаешь, Лир тут такое рассказал… — я провела пальцем по шее Долмана, как будто собиралась зачитать приговор. — Очень личное. Очень подушечное.
Он напрягся, прижал меня чуть крепче, и я почувствовала, как его дыхание стало глубже.
— Он сказал, — продолжила я, выдерживая паузу, — что ты по ночам гладишь подушку и называешь её Клэр.
Долман медленно моргнул. Как будто пытался перезагрузить свою операционную систему. Лир зарычал, замотал головой, как будто хотел стереть мои слова из воздуха, а я, глядя на их синхронную панику, просто рассмеялась. И, конечно, именно в этот момент в кабинет влетел Фаргутт. Как всегда, с точностью до секунды, как будто у него встроен датчик «максимально неудобный момент».
— О, прошу прощения, — произнёс он с видом человека, который уже мысленно пишет заголовок: «Магистр и травница, скандал или роман века».
Я закатила глаза. Лир зарычал. Долман напрягся. Помощник, быстро сообразил, что сейчас получит пинка и быстро удалился. Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тишина.
Магистр медленно выдохнул, словно сбрасывая напряжение, и осторожно поставил меня на ноги.
— Спасибо, — пробормотала я. — И за то, что не уронил меня, когда я решила пошутить.
Он чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнул тот самый оттенок, от которого хочется одновременно сбежать и остаться.
— Я не уронил, но признаюсь, был момент, когда это казалось заманчивым, — сказал он, спокойно, но с той скрытой напряжённостью, которая обычно сопровождается неприятными новостями. — Теперь давай обсудим твои сомнения. Поначалу я действительно хотел просто подержать тебя рядом. Месяц. Без лишнего шума. Но новости о Лире разошлись слишком быстро. Уже на следующий день отец вызвал меня к себе и поставил перед фактом проведения ритуала.
Он замолчал, будто давая мне время переварить.
— Я не ожидал, что всё начнётся так рано, — добавил он. — Видимо, появление магического козла внесло коррективы. Когда ты его успокаивала, Эдмунд активировал артефакт определения силы. И, как ты уже догадалась, он подтвердил твою способность понимать магических существ.
— Ещё и какая-то связь с самим магистром второго круга, крепкая, которую просто так не разорвать, — проворчала я, скрестив руки на груди.
Долман обиженно фыркнул.
— Скажи на милость, с момента твоего прибытия в этот дом, я тебя хоть к чему-нибудь принуждал?
Лир встал рядом с хозяином, глядя на меня с укором:
«Да, скажи. Это ты от него постоянно бегала. А он был добрый, внимательный, каким ни перед кем не представал.»
Дина, усевшись на спинку кресла, чирикнула:
«Прямо рыцарь в сияющих доспехах. И что с того? Она от одного взгляда должна расстаять?»
Лир шагнул к ней, хвост нервно дёрнулся:
«Могла бы. Нечего строить из себя принцессу. Он предложил ей остаться в качестве наёмного работника. Причём на её условиях.»
Дина вспорхнула, возмущённо взмахнув крыльями:
«Скажешь тоже! Она должна хорошенько всё обдумать!»
Лир фыркнул, не отступая:
«А жизнь, между прочим, уже изменилась. С того момента, как она вошла в этот дом и начала разговаривать со мной и магистром, который, между прочим, не привык, чтобы его перебивали птицы.»
«А магистру, между прочим, не мешало бы научиться говорить прямо! Я просто хочу, чтобы она не принимала решения под давлением!» — вспыхнула Дина. — «Эдит, скажи им. Ты не обязана ни оставаться, ни расставать, ни таять.»
Я медленно повернулась к обоим, глядя то на Лира, то на Дину, то на Долмана, который стоял чуть в стороне с тем самым выражением лица, которое можно было бы назвать «что вообще здесь происходит».
Не знаю, что именно меня развеселило. Может, абсурд происходящего, может, то, как серьёзно тигр и птица обсуждали мою судьбу. Подойдя к магистру, я легонько пихнула его локтем. Он повернулся, и я жестом попросила немного наклониться. Стоило ему это сделать, я приподнялась к его уху и тихо шепнула:
— Как думаешь, прервать их спор, пока не подрались?
Долман, оставаясь в той же позе, чуть приблизился к моему уху.
— Знать бы мне, о чём они говорят.
— О, так я сейчас расскажу.
Я быстро пересказала ему всё, что успела уловить. Лир утверждал, что я веду себя как принцесса, хотя мне предложили остаться на моих условиях, и что магистр был добрее, чем когда-либо. Дина возмущалась, что я не обязана таять от одного взгляда и вообще имею право всё хорошенько обдумать, прежде чем принимать судьбоносные решения.
— В общем, — прошептала я, — они устроили полноценный суд. Один обвиняет меня в высокомерии, другая защищает моё право на сомнения. А ты, между прочим, в их