Но служанки вошли раньше, чем я успела решиться.
Тихие, как тени, с горячей водой и травяным отваром. Они помогли мне искупаться, вытерли кожу мягким полотенцем, надели платье цвета утреннего тумана — лёгкое, без корсета, будто знали: сегодня мне нужно дышать, а не играть роль.
Когда я вышла из ванны, дрожащая и чистая, как новорождённая, дверь открылась.
Он стоял в проёме.
Генерал.
В тёмном камзоле, с расстёгнутым воротом, будто и он не спал всю ночь. Его лицо — бледнее обычного, глаза — впавшие, но не от усталости.
От чего-то другого.
От тишины, которая теперь жила между нами.
— Пройдёмся? — спросил он, и голос его был тише, чем шелест шёлка на моих плечах.
Я кивнула.
Он протянул руку.
И в этот миг моё сердце сжалось так, что боль в ноге показалась детской шалостью.
— Я… я сама, — выдохнула я, отводя взгляд.
Он замер.
Потом медленно опустил руку.
— Конечно, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь.
Я сделала шаг. Потом второй.
Трость стучала по мрамору — чётко, гордо, как удар сердца, которое отказывается сдаваться.
Он шёл рядом. Не поддерживая. Не торопя. Просто — рядом.
А я чувствовала каждое его дыхание, как прикосновение к совести.
«Я сама…»
Но это была ложь.
Это не гордость.
Я просто была разорвана — между любовью и долгом, между страхом и надеждой, между ядом в его бокале и желанием прижаться к его груди и сказать: «Прости меня. Я не хотела».
И мне казалось, что как только я почувствую его руку. Как только я почувствую поддержку, я разревусь и во всем признаюсь.
В столовой нас ждал завтрак.
Свежий хлеб. Яйца. Фрукты.
И два бокала.
Мой — слева.
Его — справа.
Я не смотрела на генерала. Не могла.
Потому что знала: если посмотрю — увижу, как порошок растворяется в янтарной глубине. Увижу, как дракон внутри него задыхается. Увижу, как умирает тот, кто поднял меня из снега.
Генерал сел. Я — напротив.
Молчание длилось слишком долго. И я боялась начать разговор.
Потом заговорил генерал.
— Я кое-что узнал, — начал он, и голос его был ровным, но в нём звенела сталь. — И долго думал, сказать тебе или нет.
Но я считаю, ты должна это знать.
Я подняла глаза.
Генерал сделал паузу. Посмотрел прямо в мою душу. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Я выяснил, кто стоит за всем этим.
Сердце остановилось. Перед глазами на мгновенье потемнело.
— Твой муж, — продолжил генерал тихим голосом. — Лиотар Алуа.
Воздух в комнате превратился в лёд.
Я не дышала. Не моргала. Не шевелилась.
«Он знает. Он знает всё. Он знает, что это был не просто скандал. Что это — ловушка. Что я…»
— Он подменил браслет, — продолжал генерал, а его хриплый голос — единственное, что нарушал эту тишину. — Использовал ювелирную мастерскую. Заплатил посыльному. Подставил меня. Подставил тебя.
Генерал умолк.
— Зачем? — вырвалось у меня.
Я знала ответ.
Но если я промолчу — он заподозрит.
А если скажу — он спросит: «Откуда ты знаешь?»
Так что я сделала то, что умею лучше всего:
сыграла растерянность.
— Наверное, чтобы ты попала в мой дом…
Глава 44. Сомнения
Генерал смотрел на меня так, будто пытался выжечь правду из моих глаз.
Не гневно. Не подозрительно.
А с той тихой, мучительной настороженностью, с которой смотрят на рану, что не заживает, несмотря на все зелья и молитвы.
Я не могла выдержать этот взгляд.
Потому что за каждым его вздохом, за каждым изгибом бровей, за каждой тенью в серых зрачках я видела доверие.
А у меня в руках была ложь.
И яд.
И третья доза, что жгла мне ладонь изнутри, как уголь, спрятанный в перчатке.
Горло сжалось так, что я не могла глотать. Пальцы онемели. В ушах звенело — не от тишины, а от того, что кровь хлынула к голове, вытесняя всё, кроме одного: «Он скажет. Он скажет. Он скажет…»
И тут — стук.
Тихий, робкий, будто слуга боялся нарушить то хрупкое равновесие, что натянулось между нами, как струна перед разрывом.
— Господин… — прошелестел он за дверью. — Мне очень неловко, но… Приехал посетитель. Просит срочно увидеть вас.
Генерал нахмурился.
— Кто?
— Не назвался, господин. Но… сказал, что дело касается доктора Лейфорта. Простите, я не нарочно…
И слуга покосился в мою сторону.
Генерал кивнул, бросил на меня последний взгляд — не прощальный, а обещающий: «Я вернусь. Мы не закончили» — и вышел.
Дверь закрылась.
Тишина ворвалась в комнату, как ледяной ветер в разбитое окно.
Я не медлила.
Щёлкнула браслетом. Под третьим рубином — тот же серый порошок, мерцающий, как пепел звёзд, как память о том, что я когда-то верила в добро.
Руки дрожали. Не от страха. От того, что внутри всё уже обратилось в прах.
Я подошла к столу. Взяла его бокал — тот, что стоял справа, чуть ближе к краю, будто будто кто-то невидимый толкал меня в пропасть.
Высыпала яд.
Порошок исчез в янтарной глубине, не оставив ни следа, ни запаха, ни даже тени сомнения.
Только моё сердце застучало так громко, что голова закружилась от волнения.
И в этот миг — шаги.
Он вернулся раньше, чем я успела отойти.
Но я уже сидела за столом рядом с ним, будто ничего не случилось. Будто не только что убила в нём ещё одну частичку дракона. Будто не предала того, кто смотрит на меня так, будто я — не жена Алуа, а Нирисса. Просто я.
— Доктор Лейфорт вернулся, — с порога произнес генерал, и в его голосе — улыбка. Настоящая. Живая. Такая, что заставила мою душу сжаться в комок боли. — Он приедет сегодня вечером. Хочет осмотреть тебя. Говорит, есть шанс снять магию с кости. Полностью.
Я замерла.
Не от радости.
От ужаса.
Мне казалось, что как только доктор прикоснётся ко мне — он почувствует.
Не яд.
А ложь.
Ту, что живёт в моём пульсе, в моём дыхании, в каждом взгляде, брошенном на генерала.
— Это… хорошо, — выдохнула я, и голос мой дрогнул, как струна, что вот-вот лопнет.
Генералу не понравился ни мой тон, ни мое удрученное выражение лица. Он ожидал увидеть проблески радости, но я не могла их дать.
Уверенным шагом он подошёл к столу и хотел взять мой бокал.
Глава 45. Бокал
Я опередила