В начале фильма Дональд показывает на соседского фермера, который сжигает свой испорченный урожай: «Они говорят, что это последний урожай окры. Больше не будет». Через некоторое время Купер и Дональд пьют пиво на веранде. Дональд корит Купера за его неугасающие мечты о космических путешествиях. Купер отвечает: «Раньше мы смотрели на небо и размышляли о нашем месте среди звезд. Теперь мы смотрим только на землю и беспокоимся о нашем месте в грязи». Его дочь Мёрф только что отстранили от учебы из-за ссоры со своими одноклассниками по поводу запрещенного учебника астрономии, в котором говорится, что США сфальсифицировали свое пребывание на Луне, чтобы обанкротить Советский Союз. «Нам не нужны больше инженеры. У нас есть телевизоры и самолеты, но у нас нет еды. Миру нужны фермеры», – говорит директор. «Необразованные фермеры», – без промедления отвечает Купер. Возможность вообразить что-то отличное от окружающего мира связана со свободой от угнетения. Пока это есть, будет Просвещение. Образование – это часть борьбы, но не вся борьба. Нам нужна солидарность. Как нам достичь ее? Поможет ли нам фильм?
«Интерстеллар» – это фильм о жанрах: вопрос о том, в каком мире мы хотим жить, это вопрос о том, какое мы хотим искусство. В первые полчаса просмотра вы думаете: «Что это за научная фантастика?» Одна из самых сильных сторон фильма – это то, как не выглядит Земля в будущем. Она выглядит так, как будто вещи повернули вспять к сериалу «Маленький домик в прериях»: мы никогда не узнаем, что действие происходит, возможно, через сто или двести лет в будущем. Здесь фермерские хозяйства, бейсбол, веранды, грузовики. В фильм бесшовно вплетены фрагменты интервью выживших после Пыльного котла 1930-х годов из документальной картины Кена Бёрнса [128]. Это создает очень мощный аргумент: самый что ни на есть футуризм – наблюдать континуальность между нашей и всеми остальными агрологистическими эпохами. Это футуристично, потому что размышление о структуре этой континуальности – уже частично выход из нее: сначала необходимо понять, в каком типе тюрьмы вы находитесь, прежде чем сможете устроить побег.
Нелю́ди значительны в своем отсутствии. Скажем так, есть созданные людьми нелю́ди. Есть роботы, нелю́ди, имитирующие людей и добавляющие им силу, но при этом надежно покоящиеся на другой стороне Зловещей долины: они похожи на гигантские металлические пачки сигарет. Кроме бессмысленных океанов кукурузы, нет насекомых, нет птиц и даже ни одного цветка. Практически нет больше никого, с кем можно было бы солидаризироваться. Вся пища представляет собой производное кукурузы: пончики, хлеб, вареная кукуруза… Это монокультура, доведенная до предела. Ни на одной из пригодных для жизни планет, на которые команда НАСА делает высадки, чтобы найти место для жизни людей, похоже, нет реальных форм жизни; в лучшем случае есть «органика», соединения углерода, которые способны обеспечить строительные блоки для жизни. И они – «монокультуры» воображаемого: есть планета волн и планета льда (и обе они были сняты в Исландии). Этот фильм о жизни в экстремальных условиях, и если вы еще не поняли, что темпоральность, на которую указывает «Интерстеллар», происходит прямо сейчас, то вам нужно немного подумать, прежде чем читать дальше. Это мы живем в мире, отделенном от других земных форм жизни. Мы вызываем массовое вымирание. Космическая программа, созданная НАСА, является симптомом этой континуальности, как характерная черта холодной войны между соревнующимися агрологистическими структурами: капитализмом и советским коммунизмом. И космос все еще рассматривается как еще один фронтир для пионеров. Техасский тягучий выговор Купера (его играет Мэтью Макконахи) и его фермерская карьера, не говоря уже о работе в НАСА, явно подчеркивают эту связь.
От гравитации к левитации
Есть ли какое-то пространство для маневра в устанавливающей смертельную «реальность» эстетической среде «Интерстеллара»? Несмотря на все признаки обратного, фильм обнаруживает ее в зубах махинации, которая привела человечество на грань исчезновения. И это самое главное. С нами не все кончено; еще есть надежда, тактика, с помощью которой можно начать вытаскивать себя и другие формы жизни из экологической катастрофы.
Пятимерные существа, которые спасают людей, являются, конечно, будущими людьми. Мы могли бы прочесть это как эдипальное «мы произошли из самих себя», что вряд ли звучит экологично. Утверждение Леви-Стросса, что миф вычисляет хтонические корни (мы произошли от других) в противовес автохтонности (мы произошли от самих себя), звучит очень странно, учитывая совершенно очевидный факт, что мы произошли от симбиотического реального. Мы произошли не совсем от самих себя или от других, а от инаковости, от призрачности. Или мы могли бы истолковать этот фильм как аллегорию того, как человеческий опыт субцендирует свои эмпирические ограничения. При такой интерпретации мы «спасены», восстанавливая в себе чувство футуральности, которое уничтожила экологическая паника и боль, не говоря уже об экологической политике и планировании (как ни странно).
На другом уровне «Интерстеллар» повествует о том, как ходить в кино и дать себе быть потрясенным и восхищенным, позволить себе визуализировать, а не видеть. Пятимерные будущие люди (призрачные «Они») создали пространственно-временной туннель возле Сатурна. Когда Купер спрашивает, куда ведет туннель, профессор Брэнд произносит: «В другую галактику». Зритель сразу же задается вопросом, является ли фильм, который он собирается посмотреть, «Звездными войнами» с его эскапистским «давным-давно в далекой галактике». Это тот случай, когда эскапизм в фильме политически окрашен, но в хорошем смысле, потому что «давным-давно» и «далекая галактика» обозначены как аспекты сродности как таковой, в фейербаховском ключе, которые были просто вымещены. Отчуждение – вот что заставляет их казаться «далеким» и «давным-давно». Сверхспособности сродности не естественны или примитивны, а футуральны.
Если фильм, который мы должны визуализировать со ссылкой на «другую галактику», – это «Звездные войны», то мы говорим о тяготении от христианско-неолитического взгляда к языческому, не-неолитическому. Это очень важно, поскольку «Интерстеллар» преподносится как серьезная научная фантастика, противопоставляемая «Звездным войнам», для съемок которой настоящий астрофизик (Кип Торн из Калифорнийского технологического института) создавал настоящие астрофизические уравнения, призванные создать ауру астрономического реализма, и так далее. Есть три очевидных исключения: фантастическая машина, которая реально переносит команду из мира умирающего в мир(ы) будущего; пространственно-временной туннель, который прямо заимствован из «Звездных войн»; и еще более яркий пример «искривленного пространства» – пятимерный «гиперкуб» внутри черной дыры,