— Мы подождем. — Она сжала руку бабушки. — Он выкарабкается.
Но она понимала, что ее слова — ложь. Она знала, что это все из-за нее. Ее вина. Ее отец расплачивается за ее грехи.
Пенни придвинула стул и присоединилась к бабушке у постели отца, наблюдая, как он дышит через трубку, половина его головы скрыта под повязками. Он казался таким маленьким. Таким беззащитным. Ее глаза наполнились слезами.
— С ним все будет хорошо, Пенни, — сказала бабушка. — Должно быть.
Пенни оцепенело кивнула. Зная, что то же самое произошло с Кентоном, она была уверена — это не несчастный случай. Раз Зевс не смог добраться до нее, он вымещает зло на близких ей людях. На тех, кто вообще не был бы вовлечен, если бы она с самого начала не взяла сандалии. Это целиком ее вина.
Она должна найти способ все исправить.
— Бабуля, ты побудешь здесь минутку? Я просто схожу в туалет.
— Конечно, дорогая. Иди.
— Спасибо. — Она поцеловала бабушку в щеку, затем поспешила за дверь, из отделения интенсивной терапии, из больницы. Она обошла здание с тыла, нашла укромный уголок, казавшийся заброшенным, и глубоко вздохнула.
— Зевс! Ты слышишь меня, Зевс? — крикнула она. — Я хочу поговорить с тобой.
Хотя она этого ожидала, его появление все равно удивило ее.
— Здравствуй, Пенни, — произнес Зевс, возникнув перед ней, безупречно одетый в шелковый костюм и итальянские кожаные туфли.
— Пощади моего отца, — попросила она без предисловий.
— Значит, ты получила мое послание?
— Оно было довольно очевидным!
Он усмехнулся.
— Иногда приходится использовать кувалду, чтобы донести свою мысль.
Она кивнула.
— Пощади его и Кентона. Пожалуйста. Они не заслужили этого.
— Кто-то должен заплатить за то, что ты совершила. Ты поставила Олимп на колени и выставила Гермеса посмешищем. Возмездие неизбежно.
— Я знаю. Но это сделала я. Не мой отец и не Кентон.
— Верно. Но они оба сыграли в этом свою роль, не так ли? Разве не должны они нести часть вины?
— Да. Нет. Никто из них даже не знал бы о сандалиях, если бы я с самого начала их не взяла.
— Это тоже верно, но факт в том, что я не могу тронуть тебя, Пенни. Правда же? Ты и Гермес позаботились об этом вашей маленькой свадебной трансляцией на всеобщее обозрение.
— Значит, ты видел.
— Ютуб? Серьезно? Ты решила загрузить это на ютуб, чтобы все видели? Не по-аристократически, очень не по-аристократически! — он фыркнул. Затем махнул рукой. — Но оставим это. Где же теперь мой дорогой сын? Уж точно не рядом с тобой в час величайшей нужды. Будь он истинным мужем, он защищал бы тебя сейчас. Но его нет. Так что я знаю — все это фарс.
— Гермес даже не знает о том, что случилось с моим отцом. Он занят, помогает Аиду.
— То есть выполняет свою работу?
— Да, — признала она. Зевс был прав. Все это фарс. Гермес не был ее настоящим мужем, несмотря на свадебную ночь, которой они насладились. Он сам сказал, что они вернутся к прежней жизни, как только Зевс успокоится.
— Знаешь что, Пенни. Теперь ты семья, так что тронуть тебя я не могу, но у тебя есть сила это изменить. Поэтому я предложу тебе выбор.
— Какой выбор? — спросила она, одновременно заинтересованно и со страхом.
— Ты решишь, жить твоему отцу и Кентону или умереть. Их судьба в твоих руках.
— Как?
— Займи их место.
Ее сердце остановилось, и она инстинктивно поняла, о чем он просит. Его следующие слова подтвердили догадку.
— Разведись с Гермесом, и я позволю им жить. Умрешь вместо них ты.
Глава 37
«Нам нужно поговорить, — гласило текстовое сообщение. — Встретимся у Тритона и Софии».
Гермес вылетел из спальни, которую они с Пенни делили прошлой ночью, и ворвался в кабинет Аида.
— Как, черт возьми, она отсюда ушла? — Он сверкнул глазами на дядю, яростный гнев на Аида смешивался с животным страхом за Пенни.
— А, ну, у нее был экстренный случай.
— Экстренный случай, черт побери! — выругался Гермес и ткнул пальцем в бога подземного мира. — Если с ней что-нибудь случится, я разорву тебя на куски собственными руками!
К его удивлению, при этой угрозе глаза дяди лишь весело заблестели.
— Похоже, мой дорогой племянник и впрямь любит свою смертную жену.
— Конечно, я люблю ее! С какой, черт возьми, стати, по-твоему, я на ней женился? — прорычал он и выбежал из комнаты, а затем и из дворца. Да и почему бы ему ее не любить? Пенни заботилась о других больше, чем о себе. Рядом с ней он был счастлив, а в разлуке тосковал. Она пробуждала в нем все лучшее.
Стремительно, как только позволяли крылатые сандалии, он пересек реку Стикс и устремился к выходу, не замедляя шага. По ту сторону телепортировался и через несколько секунд оказался в коридоре второго этажа гостевого дома Тритона и Софии.
— Пенни? Пенни, ты где? — позвал Гермес. Он мог лишь надеяться, что Зевс уже получил весть об их свадьбе и достаточно остыл, чтобы не причинить Пенни вреда, обнаружив ее в мире смертных. — Пенни? — крикнул он еще раз, отгоняя страшные мысли о том, что могло произойти с женщиной, которую он любил. Да, любил. В этом не было ни капли сомнения. Его сердце принадлежало ей. Без нее он был потерян. Он нуждался в ней так же, как в следующем вздохе. Он провел рукой по волосам, тяжело вздохнув. Он не мог ее потерять.
— Гермес.
Гермес крутанулся на каблуках, обнаружив Пенни в нескольких шагах от себя. Он пробежал глазами по ее фигуре, удостоверяясь, что с ней все в порядке, в то время как ноги уже несли его к ней.
— Пенни!
Она отступила назад, избегая его.
Подозрение мгновенно вспыхнуло в нем. Он нахмурился.
— Что случилось?
Она нерешительно опустила веки.
— Ты покинула подземный мир. Почему? Что произошло? В чем дело?
— Я думаю, мы совершили ошибку, — произнесла она едва слышно.
Его пульс участился.
— Ошибку?
— Да, — быстро продолжала она. — Нам не следовало жениться, Гермес. Никто из нас этого не хотел. И мне ненавистна мысль, что я заточила в ловушку тебя и себя саму. Я думаю, нам стоит развестись.
Сердце Гермеса пропустило удар. Она чувствовала себя в ловушке? Из-за брака с ним?
— Ты хочешь развода? — последнее слово отдалось горечью у него на языке.
— Да. Раз мы брак скрепили, полагаю, аннулировать его уже нельзя, верно?
— Нет, нельзя, — констатировал он.
Она кивнула.
— Тогда только развод.
Его глаза сузились.
— Почему так внезапно? Я думал, прошлой ночью… Я думал, между нами что-то есть. — Как он мог этого не предвидеть? Возможно, потому что в их брачную ночь она была более страстной и любящей, чем когда-либо. Да, именно так. Она была всем, о чем он мог мечтать в жене. Неужели все это было притворством? Он покачал головой. Нет, он не мог позволить себе в это поверить.
— Прошлая ночь была… ну, у нас всегда был хороший секс. Ты и сам это говорил.
Слова ударили его под дых. Так для нее это был всего лишь секс? А как же нежность, которую, как ему казалось, он видел в ее глазах, светившуюся в ответ? Он отдал ей свое сердце в их брачную ночь. Может, он и не произнес этого вслух, но она должна была почувствовать.
— Секс, значит? — выдавил он сквозь стиснутые зубы.
— Мы поженились по всем неправильным причинам. Мы же не любим друг друга. Не хотим провести вместе всю оставшуюся жизнь.
Гермес отвел взгляд, не желая, чтобы она увидела разочарование в его глазах. Она не любила его. Не хотела жизни с ним.
— Значит, ты хочешь свободы, несмотря на последствия. — Неужели он ей так неприятен, что она готова лучше подвергнуться гневу Зевса, чем жить с ним?
— Я все равно останусь твоей бывшей женой. Все еще семьей, верно?
Слова отдавались в его голове эхом. Все еще семьей? Нет, семьей она не останется. Зевс никогда на это не согласится. Но прежде чем он успел ей это объяснить, по лестнице взбежала София.