— Я… я собирался рассказать вам, мистер Вэйнглори, — бормочет он, проглатывая слюну. — Честно, я собирался. Просто с Лотереей и сменой власти я ждал подходящего момента. У вас и без того было слишком много дел. Простите, сэр, я… я хотел сказать, клянусь.
— Вольфганг, — голос Мерси резок, и моё раздражение усиливается из-за её вмешательства.
Я поворачиваю голову в её сторону, сомкнув губы в напряженной усмешке, ловлю её взгляд краем глаза. Она встала с дивана, теперь её выражение стало более открытым, между бровями появилась глубокая складка беспокойства. Я молчу, ожидая, что она скажет, сильнее сжимая горло Бартоломью. Его хриплое бульканье на какое-то время меня успокаивает.
— Нам надо поговорить наедине.
Логически я понимаю, что она права, но каждая клеточка в моем теле жаждет кровопролития. Когда Мерси видит, что я не двигаюсь, в её взгляде мелькает раздражение, она тихо вздыхает, слегка выпячивает бедро.
— Мне не нужна способность Джемини распознавать ложь, чтобы понять, что Бартоломью говорит правду, — говорит она слегка машет рукой в его сторону, как бы в подтверждение своих слов. — Он такой же преданный и жалкий, как всегда.
Чувствую, как Бартоломью энергично кивает в знак согласия, и мне вдруг хочется поскорее избавиться от этого парня. Я в последний раз с силой толкаю его, прежде чем отпустить.
— Скажи Диззи, чтобы через час была в конференц-зале, — говорю я, стараясь не злиться ещё больше, зная, что моя правая рука, скорее всего, тоже скрыла это от меня. Разберусь с ней позже.
Он мчится к двери, как перепуганная мышь.
— О, еще, Бартоломью? — спрашиваю я.
— Да, сэр? — отвечает он, выпрямив плечи.
— Если когда-нибудь снова скроешь от меня подобную информацию, — сквозь сжатые зубы произношу я, — я прикажу Константине разделать тебя, как жареную утку, для её личной коллекции. Понял?
— Да, сэр. Понял, сэр, — его голос дрожит.
Как только он исчезает, я снова обращаюсь к Мерси.
— А ты, — говорю я, делая шаг к ней навстречу. Её чёрные брови чуть вздрагивают от удивления, но она быстро берет себя в руки и остаётся неподвижной, твёрдо стоя на месте. — Ты знала об этом? — рычу, вплотную подходя к ней. — Решила опозорить меня перед Клэр? Или, может быть… — моё лицо слишком близко к её. — За всем этим стоишь ты. Новый переворот, да? Теперь, когда поняла, что такую силу нельзя делить?
Её сухой смешок скользит по моим нервам как шип. В своих шпильках она почти того же роста, что и я, но взгляд её медленно поднимается к моему. Она вздергивает подбородок вперед и смотрит на меня с презрительной усмешкой.
— Ты сам слышишь себя, Вэйнглори? — холодно говорит она. — Я буду расклеивать листовки? Серьёзно? Не смеши, — она толкает меня, но я перехватываю её запястье прежде, чем она успевает толкнуть еще сильнее. — Отпусти, — шипит она.
— Или что? — поддразниваю я. Она рукой тянется к кинжалу на левом бедре, но я смахиваю её руку в сторону. — Будешь угрожать мне своим ножичком?
Мерси может и умная, но всё же слабее меня, и я пользуюсь этим, толкая ее к столу позади. Заставляю ее отступить еще назад, отчего она слегла присаживается на столешницу и ее платье собирается и задирается чуть выше колен. Пока она не успевает собраться с мыслями, я скольжу свободной рукой по верхней стороне ее левого бедра в попытке дотянуться до кинжала.
— Ты ничтожество, — рявкнула она. — Слезь с меня! — она корчится, пытаясь вырваться из хватки.
Я хмыкаю, смакуя её отчаянное сопротивление подо мной, чувствуя, как гнев превращается во что-то куда более дикое. В некую плотскую метаморфозу, пульсирующую жаждой.
— Кажется, ты утверждала, что я никогда не буду сверху, Кревкёр?
Её реакция почти комична. Она срывается на яростный вопль, а затем вцепляется ладонью в моё горло. Я лишь смеюсь, когда она сжимает сильнее, но одной руки всё равно не хватает, лишь приятная дрожь пробегает по позвоночнику. Поднимая её платье ещё выше, я нащупываю пальцами кинжал и смеюсь громче.
— Интересно, — тяну я, скользя пальцем по ремням кожаной портупеи на её внутренней стороне бедра, — оставлял ли этот кинжал хоть раз следы на твоей безупречной коже?
Мерси продолжает вырываться, оскаливаясь, и это лишь заставляет меня вцепиться сильнее в её запястье. Я прижимаю её к столу всем телом, вдавливая колено в её бедро, раздвигая ноги.
— Интересно, — продолжаю я, теперь гораздо серьёзнее, стараясь держать голос ровным, — пробовал ли этот клинок когда-нибудь вкус крови нашей хладнокровной Кревкёр?
Моя ладонь скользит выше, и я позволяю одному пальцу неспешно провести по её кружеву там, где она уже влажная. Её дыхание сбивается, и я поднимаю взгляд, встречая её глаза — глаза, полные огня. Она замирает подо мной, а мой палец задерживается у намокающей ткани возле входа.
Мерси дышит так же тяжело, как и я. Когда она чуть приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но передумывает, мой взгляд скользит к её алым, накрашенным губам. Всего миг, и этого хватает, чтобы в брюках напрягся член, а её кожа под моими пальцами начала жечь сильнее, чем прежде.
В следующее мгновение я резко отпускаю её и отступаю на шаг. Мерси тяжело дышит, оставаясь почти неподвижной на столе, с широко раскрытыми глазами, полными мучительного смятения.
Я не сомневаюсь, что сейчас мой взгляд такой же.
— Так, — бормочу я, проводя ладонью по бороде и пытаюсь изобразить скуку на лице. — Пусть этим займётся Диззи.
Я уже поворачиваюсь, чтобы уйти, но голос Мерси, холодный, как лёд, останавливает меня на полушаге:
— Однажды ты проснёшься от своего сладкого сна в агонии и поймёшь, что у тебя нет рук. Обеих. За то, что осмелился прикоснуться ко мне.
Я скрываю лёгкую усмешку на губах и, не оборачиваясь, говорю:
— Иди читай свои кровожадные стишки более впечатлительной аудитории.
21
—
МЕРСИ
— То есть, неважно кто бы из нас шестерых был избран, ты бы все равно попыталась изменить ход событий? — небрежно бросает Джемини, заходя в большую кухню, что расположена рядом с атриумом в Восточном крыле.
После всего случившегося мне нужен был…друг. Джемини сразу же ухватился за возможность посетить покои правителя, и после нескольких часов сплетен и мартини, он вытащил нас на поздний ужин.
— Да, — отвечаю я без малейшего угрызения совести, следуя за ним на кухню. Джемини направляется прямиком к ультрасовременным холодильникам, его черные ботинки скрипят на отполированному полу. — Меня бы не остановил даже ты.
— Я всегда знал, что ты еще та