— Ты и сам выглядишь восхитительно, — говорит она с затаенным волнением.
Ее голос, наполненный такой легкостью, пьянит. Особенно сейчас, когда я знаю: такой она бывает лишь наедине со мной.
— А ты ожидала меньшего? — усмехаюсь я.
Отстранившись, я расправляю плечи, словно павлин, демонстрируя наряд: красный бархатный смокинг с черными лацканами, перекликающимися с ее платьем.
— Само воплощение бога идолопоклонства, — произносит она с искоркой в глазах.
Мы на несколько затаенных вдохов погружаемся в тишину, ее взгляд переполнен нежностью.
С трудом вырываясь из ее чар, я тянусь к подарку.
— У меня для тебя сюрприз, — протягиваю его Мерси. — Моей музе, — добавляю с гордой улыбкой.
Она удивленно приподнимает бровь.
— Для меня?
— Открой, — прошу я.
Ее улыбка возвращается, и я пропадаю окончательно.
Она срывает золотистую упаковку, обнажая тяжелую книгу в кожаном переплете. Сминая бумагу и позволяя ей упасть на пол, Мерси переводит взгляд на меня и снова опускает его, разглядывая простую черную обложку.
Меня трясет от нетерпения, но я прикусываю язык, не торопя ее.
Наконец она открывает книгу — и ее тихий вздох именно то, на что я надеялся.
Я не скрываю гордости.
— Твои фотографии заслуживали лучшего пристанища, чем обычная обувная коробка, — говорю я, имея в виду те, что она хранит в крематории.
Ее зеленые глаза наполняются слезами. Улыбка дрожит.
— Мне так нравится… — она смотрит на меня серьезно и пронзительно, делает шаг ближе. — Спасибо тебе, мой муж, — наконец произносит она, и все мое тело словно заливает светом. Она сглатывает, откладывает книгу и подходит ко мне, ее руки скользят в мои, взгляд пылает. — Знай, я принадлежу тебе навечно. Даже боги не смогут разлучить нас. Я твоя за пределами этой жизни, Вольфганг. За гранью смерти и теней вечности, — она мягко целует меня, обнимая за талию, и шепчет: — Я люблю тебя.
— Мерси, — отвечаю я, голос ломается от боли и жажды. — Я прикован к тебе на всю вечность. Прими мою душу в свою и разрушай меня снова и снова.
Мы остаемся в объятиях друг друга, сердца бьются в унисон нашей преданности, взгляды сплетены.
— Готова? — наконец спрашиваю я. Она улыбается и кивает. — Тогда пойдем, моя невеста, — говорю я с широкой улыбкой, подхватывая ее на руки и кружась.
Ее удивленный смех искрится по пространству, когда она шутливо хлопает меня по плечу.
— Грубиян! Поставь меня немедленно! — вскрикивает она.
Мой смех поднимается из самой груди, когда я ставлю ее на ноги.
— Это кто еще грубиян, Кревкёр? — подмигиваю я, переплетая наши пальцы и ведя ее к выходу. — А теперь идем. Хочу называть тебя своей женой, я не вынесу ни секунды больше.
ЭПИЛОГ
—
ДЖЕМИНИ
Десять недель назад
Страх пахнет особым образом. Он окутывает ночной воздух, приторно-сладкий, как комната, наполненная похоронными цветами. Мои ноги и руки двигаются так же яростно, как бьется сердце, когда я сворачиваю за угол лабиринта, и радостное предвкушение от поимки собственной жертвы заставляет глупо ухмыляться. Рев и мольбы пощады щекочут слух, пока я стараюсь сосредоточиться на испуганных звуках совсем рядом.
Ускоряющиеся шаги. Сбивчивое дыхание.
Прижимаясь к изгороди, жду, пока зелень щекочет шею.
Я чувствую, что она близко, я выслеживал ее последние десять минут. Она вот-вот появится из-за угла. Замедляю дыхание несколькими глубокими вдохами, улыбка на губах не меркнет, пока я прижат к стене лабиринта.
Слышу, как она спотыкается, ругаясь сквозь зубы, слова пропитаны тем же сладким страхом, что витает в воздухе. Пока, наконец, она не предстает передо мной, как доверчивая газель под лунным светом. Ее длинные каштановые волосы прилипли к лицу, карие глаза дикие и полны ужаса. Должно быть, она бежала с самого начала охоты больше получаса.
Выйдя из тени, я хватаю ее за горло крепкой хваткой. Она кричит и пытается вырваться, выкручивая верхнюю часть тела, будто хочет рвануть в противоположную сторону. От этого она лишь теряет равновесие и падает навзничь, заставляя нас обоих рухнуть на землю.
Мой жадный смех лишь усиливается, пока она продолжает бороться. Я цыкаю пару раз, затем тихо усмехаюсь.
— Не думай, что сможешь сбежать от меня.
— Отстань от меня, чудовище! — визжит она, когда мне наконец удается прижать ее ноги своими, а руками вдавить ее запястья в землю над головой.
Все ее угрозы бесполезны.
И мы оба это знаем.
Но что-то в ее словах, повисших между нами, заставляет меня замереть.
Я слегка склоняю голову набок, принюхиваясь к воздуху.
Отсутствие.
Мой взгляд пронзает ее.
— Повтори.
На ее лице мелькает смятение, но оно тут же исчезает, прежде чем она возобновляет тщетные попытки вырваться.
— Отпусти!
Вот оно снова…Или, вернее, то, чего нет.
Улыбка сходит с моего лица, я приподнимаю бровь, сжимая ее запястья еще сильнее.
— Кто ты? — медленно спрашиваю я.
Она замирает подо мной, ее взгляд прожигает, а между бровей залегает маленькая складка.
— Я… я… — начинает она, но, кажется, передумывает и снова пытается вырваться. — Отпусти! — повторяет она.
У основания шеи пробегает дрожь. Воздух сгущается, когда внезапное предчувствие расползается по моей разгоряченной коже.
Все это неправильно.
Пока раздумываю, я прижимаю ее к росистой траве, секунды медленно уплывают, словно облака на небе под полной луной.
Наконец, я принимаю решение. Оттолкнувшись от нее, я вскакиваю на ноги.
Напуганная, но ошеломленная, она отползает на руках и ногах, едва я отпускаю ее. Мы смотрим друг на друга в долгом напряженном молчании, прежде чем я наконец говорю.
— Два раза направо, один налево и снова направо, — в моем голосе звучит поражение, но я тверд в своем решении. Наклоняюсь чуть ближе, одну руку кладу на бедро, а другой делаю легкий взмах в ее сторону. — Беги-беги-беги, маленький кролик, пока я не передумал, — напеваю я, растягивая губы в хитрой усмешке.
Когда мои слова наконец доходят до нее, она вскакивает, тяжело дыша. Она едва бросает на меня последний взгляд, прежде чем повернуться и бежать от своей судьбы. Заворачивает за угол и исчезает в темноте ночи.
Я остаюсь затаив дыхание, а запах жертвы, все еще прилипает к моей коже.
Продолжение истории с Джемини Фоли — во второй книге серии «Порочный город»!
ОБ АВТОРЕ
Наоми Лауд — автор страстных темных романов. Хотя ее первая любовь — это слова, именно духовность и магия служат фильтрами, сквозь которые она воспринимает мир, что сильно влияет на ее творчество, особенно это