Башни Латераны 4
Глава 1
Лео стоял на палубе «Святой Агаты», облокотившись на борт, и смотрел, как солнце садится за горизонт, окрашивая воду в цвета расплавленного золота и старой крови. Торговый корабль шёл на запад, к берегам Тарга, и попутный ветер наполнял паруса с упрямством, которое капитан называл «благословением Триединого». Лео называл это сезонным бризом, но спорить не стал — какая разница, как называть то, что работает в твою пользу?
Две недели бешеной скачки остались позади. Три дня — по Стеклянной Пустоши и остальное время — вдоль берега, там, где уже была жизнь, росла трава и невысокие деревья, а потом — появились и первые поселения.
Две недели, когда они останавливались только чтобы сменить лошадей и урвать пару часов сна в придорожных тавернах. Две недели, когда он боялся оглянуться, ожидая увидеть за спиной чёрно-красные рясы Инквизиции. Боялся увидеть свой портрет на доске объявлений с надписью «Разыскивается».
Но погони не было. Преподобная Мать Агнесса сдержала слово — или просто была слишком измотана, чтобы организовать преследование. Так или иначе, они добрались до побережья, нашли корыто, которое следовало в Тарг с грузом зерна, засушенных фруктов и оливкового масла. Заплатили денег… Сестра Бенедикта на прощанье отдала ему кошелек отца Северина, это было неожиданно и даже вызывало вопросы и опасения, но он взял кошелек. В нем было всего сто пятьдесят золотых. И драгоценность — брошка с прозрачным, сине-голубым сапфиром. Отец Северин в свое время забрал у него все, кроме штанов. На Беатриче было белое платье и больше ничего, даже обуви не было. Ни ее одежды, ни перевязи с ее любимыми метательными ножами, ничего. Так что деньги были ему нужны. Очень нужны.
Потому он взял кошелек. С деньгами все было намного легче, он сумел купить какую-никакую одежду для себя и для Беатриче. Кольчугу, шлем и боевой молот пришлось выкинуть в придорожные кусты, продавать такое — только привлечь лишнее внимание и оставить явный след для тех, кто пойдет за ними. Так что и одежду и все остальное пришлось покупать. Пятерых лошадей (одна сломала ногу во время скачки через Пустоши) все же удалось продать в портовом городке, правда конечно же за сущие гроши.
Зато Лео купил ножи для Беатриче, нет, конечно же не ее знаменитые серебристые «рыбки», но четыре одинаковых ножа без гарды, с листовидным лезвием, обоюдоострые и легко ложащиеся в руку. Они были чуть тяжелее чем то, с чем она привыкла иметь дело, но все же. Он сообразил ей кожаную перевязь, похожую на ту, что она носила в свое время. Себе же купил два ножа — один с коротким лезвием, для бытовых мелочей и второй с длинным клинком и гардой. Этого было достаточно, хорошее оружие стоило дорого, а им еще до Тарга добираться.
Все это время Лео находился в состоянии постоянной спешки, быстрее, быстрее, быстрее… все нужно было делать быстрее. Чтобы выиграть время. Потому что, когда Преподобная Мать Агнесса доберется до Святого Престола в Альберрио и расскажет там о событиях в той пещере под Скальной Чашей — его объявят в розыск. Ему мало добраться до Тарга, ему нужно добраться до Тарга, собрать Таю, Нокса и Алисию и исчезнуть. Куда? Он пока без понятия. Но нужно было спешить.
И только когда «Святая Агата» отчалила от пирса — он позволил себе выдохнуть и чуть-чуть расслабиться. Первым делом он пошел в каюту и проспал почти восемь часов. Он бы спал и больше, но Беатриче проснулась раньше и разбудила его.
Сейчас она стояла на носу корабля, вцепившись в деревянный борт обеими руками, и смотрела на воду с выражением, которое Лео не мог прочитать. Удивление, любопытство, восторг? Или все это вместе?
Ветер трепал её светлые волосы, и она не убирала их с лица, хотя пряди то и дело лезли в глаза. Просто стояла и смотрела. Лео вздохнул и направился к ней.
— Замёрзнешь, — сказал он, останавливаясь рядом. — Ветер в море холодный.
Она повернула голову, посмотрела на него своими серыми глазами — и только тогда обхватила себя руками, словно вспомнив, что должна мёрзнуть.
— Да, — сказала она. — Холодно.
Лео снял с плеча теплый плащ и накинул ей на плечи. Она приняла это как должное, не поблагодарив — впрочем, прежняя Беатриче тоже не отличалась избытком вежливости. По крайней мере, в этом она не изменилась.
— Как себя чувствуешь? — спросил он.
— Хорошо, — она снова повернулась к морю. — Это всё вода? До самого горизонта?
— Да. Море. Мы говорили об этом.
— Я помню. Ты говорил — большое количество солёной воды. Но я не думала, что настолько большое.
Лео усмехнулся.
— Это ещё не самое большое море. Есть океан — он раз в десять больше. Наверное еще больше.
Она помолчала, обдумывая эту информацию.
— Зачем столько воды?
Вопрос застал его врасплох. Зачем столько воды? Он никогда не задумывался об этом. Вода просто была — море, реки, дождь. Часть мира, такая же естественная, как земля под ногами или воздух, которым дышишь.
— Не знаю, — признался он. — Просто есть. Так устроен мир.
— Понятно, — сказала она, хотя по её тону было ясно, что ей это совсем не понятно.
Они помолчали. Солнце коснулось горизонта, и небо начало темнеть, наливаясь глубокой синевой. На востоке проступили первые звёзды.
— Расскажи мне ещё, — попросила она.
— О чём?
— О мире. О том, как всё устроено. О людях.
Лео прислонился к борту рядом с ней. Это стало их ритуалом за последние дни — она спрашивала, он отвечал. Поначалу вопросы были простыми: что это за дерево, почему небо голубое, зачем люди носят одежду. Потом стали сложнее: почему люди лгут друг другу, что такое деньги, зачем существуют короли.
Целители в портовом городе, где они сели на корабль, сказали, что такое бывает. Сильное потрясение, травма, тёмная магия — разум защищается, стирая воспоминания. Иногда память возвращается, иногда нет. Иногда — частично, обрывками, снами.
Лео хотел верить, что у Беатриче память вернётся. Хотел — и одновременно не был уверен, что хочет. Та Беатриче, которую он помнил, раздражала его одним своим существованием. Высокомерная, язвительная, вечно смотрящая на него сверху вниз. «Ослепительная» Беатриче, как