— Больно мрачный ты сегодня, Виконт. — говорит Лудо: — или наше общество недостаточно куртуазно для благородного дейна?
— Твое общество недостаточно куртуазно даже для жаб в болоте и крыс в отхожем месте. — отвечает Лео: — ты на себя посмотри, Кусок. Ты же кадавр.
— Ругаешься словами непонятными…
— Кадавр — значит падалина. — поясняет Лео: — студенты в академии строение тела по трупам изучают. Это и есть кадавр. Видишь, Кусок? Мне даже чтобы тебя оскорбить приходится значения слов объяснять, тупица.
— Не все в академиях учены. — пожимает плечами Лудо: — а мамаша твоя…
— Да если я тебе про твою мамашу расскажу ты и половины не поймешь, — оскаливается Лео: — завались, Кусок.
— Как не крути, а все-таки грубые вы люди. — вздыхает Лудо: — даже не поговорить с вами о высоком. Эй, Полторашка! Сыр у тебя еще остался?
На девятый день армия подошла к третьей крепости. Крепость стояла на скале, вздымаясь над долиной как каменный кулак. Не деревянный острожек, не земляной форт — настоящая твердыня. Стены из серого камня, толстые, высокие, с зубцами наверху. Три башни — по углам и над воротами. Ров глубокий, заполненный водой, мутной и зелёной. Ворота железные, окованные, с бойницами по бокам.
На стенах — люди. Много. Лучники, арбалетчики, копейщики. Двигались, готовились. На главной башне развевался флаг Гартмана — белый, с золотым солнцем, но больше, ярче, чем на предыдущих фортах. Армия остановилась в миле от крепости. Выстроилась. Барабаны били — долго, мерно. Герольд с двумя рыцарями выехал вперёд, развернул свиток.
— Именем Его Величества Арнульфа, Короля Латераны, Повелителя…
Не договорил.
ВЖИХ!
Стрела ударила в землю перед конём. Конь шарахнулся, встал на дыбы. Герольд едва удержался в седле, развернул коня, поскакал обратно, сопровождаемый насмешками со стен крепости.
Армия замерла, изготовилась к штурму. По-хорошему осада такой крепости должна была бы длится неделями, собрать осадные машины, дать магам подготовить и начертить свои круги на позициях, начать обстреливать стены и башни, чтобы проредить ряды защитников, а может быть даже — обрушить их. Маги школы Земли параллельно вели бы свою, невидимую войну под землей, прокладывая тоннели, подкопы и контподкопы, заваливая противников и стараясь обрушить оборону крепости.
Но Арнульф делал ставку на скорость, он прорывался к сердцу страны, к крупным городам и стоять неделю возле такой крепости означало бы дать Гарману собраться с силами и отправить армию навстречу гораздо раньше, чем он рассчитывал. А потому никто не собирался давать время ни защитникам ни атакующим. Была отдана команда на штурм.
Барабанная дробь оборвалась. Повисла тишина — тяжёлая, напряжённая. Потом — снова барабаны. Но другие. Короткие, резкие удары. Боевые.
Приказ передавали по рядам, от роты к роте, голоса офицеров накладывались друг на друга:
— Готовиться к штурму!
— Щитовики — вперёд!
— Инженеры — лестницы!
— Лучники — на позиции!
Десяток Мартена стоял во второй роте, в середине колонны. Рядом — ещё девять десятков. Триста человек. Первая волна — штрафники и добровольцы, те, кому обещали двойное жалование. Вторая — щитовики. Третья — резерв.
За спинами, на холме — суета, там вычерчивали магические круги, готовясь к обстрелу.
Лео обернулся, прищурившись. Там, в двухстах шагах от строя, на пологом склоне, работали маги.
Восемь человек. Четверо в красных рясах — школа Огня. Ещё трое в серых плащах — помощники, носильщики снаряжения. Суетились, таскали ящики с мелом, флаги для разметки, посохи.
И одна — в белом. Высокая, стройная, в длинной белой рясе с серебряной вышивкой по краям. Волосы пепельные, почти серебристые, собраны в тугой узел на затылке. Лицо строгое, красивое — точёные скулы, тонкий нос, холодные серые глаза. На шее — тонкая цепь с кристаллом льда — символ школы.
Лео узнал ее мгновенно, несмотря на расстояние. Изольда фон Рейн, та самая, что в свое время возглавляла магов Арнульфа во время осады Вардосы. Правда тогда он был на другой стороне, стоял на стенах вместе с Алисией и магистром Элеонорой, а сейчас… он покачал головой и усмехнулся, еще раз задавая себе вопрос — какого черта он тут делает? На стороне Короля-Узурпатора, не больше, не меньше…
Лео смотрел, как она шла между кругами — спокойно, уверенно, как полководец по полю боя. Указывала пальцем, отдавала команды. Маги в красном кивали, слушались. Никто не спорил. Даже старший маг Огня — седобородый, с золотой вышивкой — склонил голову, когда она подошла.
— Видишь её? — тихо спросил Рыжий рядом. — Ледяная Дева. Говорят, она одна стоит десяти магов Огня.
— Говорят, она Арнульфу не только в бою помогает, — хмыкнул Лудо. — Если понимаешь, о чём я.
— Заткнись, Кусок, — оборвал его Мартен. — Не твоего ума дело. Смотри лучше, как работают. Может, научишься чему, не таким дураком помрешь.
Маги расчищали площадки — выкорчевали кусты, сровняли землю граблями. Потом начертили круги. Три больших, шагов по десять в диаметре каждый. Белым мелом — чёткие линии, ровные, без единой дрожи. Внутри кругов — ещё круги, поменьше. Между ними — руны, знаки, символы, переплетающиеся в сложные узоры.
Изольда прошла вдоль первого круга, присела на корточки, провела пальцем по линии. Кивнула. Встала. Перешла ко второму. Поправила одну руну — стёрла рукавом, начертила заново. Снова кивнула.
Всё должно быть идеально. Одна ошибка — и магия вырвется, сожжёт заклинателя. Она подошла к третьему кругу — самому большому. Встала в центр. Подняла руки. Невнятные слова на незнакомом языке разнеслись над полем битвы.
Круг вспыхнул синим. Холодный, пронзительный свет. Температура упала — даже на расстоянии Лео почувствовал. Холод полз по земле волной, дошёл до строя. Дыхание вырвалось паром.
— Триада… откуда такой холод? — втянул голову в плечи Никко.
Изольда опустила руки. Круг погас, но линии ещё тлели синим. Заряжен. Она повернулась к магам Огня, подняла руку. Командовала. Первый маг Огня — седобородый — встал в центр своего круга. Поднял руки:
Круг под ногами вспыхнул. Сначала тускло — линии мела засветились изнутри, как угли, что только начинают разгораться. Потом ярче. Ещё ярче. Красное сияние поползло по кругу — от центра к краям, по рунам, по символам, по переплетениям. Весь круг горел, пылал, как гигантский костёр,