Даже на расстоянии я вижу, как Славины брови взмывают вверх. Такое ощущение, что Шумка не в курсе, о чем она говорит.
— Послушай. Впереди столько всего интересного! Напишем другую музыку, она будет еще круче!
Марфа отрицательно качает головой:
— Я не просто так держусь за прошлое.
Слава прокашливается, не знает, что ответить.
— Она забрала все, что мы сделали вместе, — срывается на плач Марфа. — Это так нечестно! И при этом неустанно твердит, что я тебя подвела.
Марфа громче хлюпает носом, ее грудь высоко вздымается. Слава склоняется и заключает ее в крепкие объятия, а у меня внутри завязывается плотный узел. Совсем недавно он и меня так обнимал.
Вспоминаю тепло его рук, этот спокойный голос, в котором я каждый раз растворяюсь.
— Ты очень сильная. Ты так хорошо справляешься… — шепчет он.
Марфа перехватывает воздух, как будто захлебывается.
— Слав, все это можно пережить. Но ты проигнорировал главное!
— Что ты имеешь в виду?.. — Слава звучит растерянно. Я вижу, как он отступает назад.
— Помнишь, что я говорила, когда спускалась со сцены на отборочных?
— Я… — он заминается. — Марфа, я… Мне бы хотелось сохранить нашу дружбу.
Не может выразить мысли. Никогда еще я не слышала, чтобы Слава был так подавлен. Даже тогда, в гримерке, с ведром в руках, он был более собран. Сейчас же он потерял дар речи. Открывает рот, а слова застревают в горле.
Я подаюсь вперед, чтобы лучше его видеть, но рука соскальзывает с поручня и толкает стремянку. Та с грохотом летит вниз.
Мое укрытие рассекречено. Медленно поднимаюсь, разглаживаю юбку, вздергиваю подбородок. Лучшая защита — нападение.
— «Очень сильная?», — мерзко передразниваю я их разговор, кривляясь, как полоумная. — Я бы не сказала.
Слава с Марфой переглядываются в полном недоумении, он не выпускает из рук ее плечи, что только сильнее меня раззадоривает.
— «Хорошо справляешься?» — продолжаю строить гримасы. — Ну прости, Марфа, что тебе приходится терпеть мою компанию. Бедняжечка! Только объясни, какого черта именно я разгребаю все твои косяки? Ты киданула Славу на сцене, а отдуваться пришлось мне. Потом ты устроила драку в спортзале, а расплачиваюсь снова я: день и ночь корплю над нашей постановкой!
Чувствую, как к горлу подступает ком запутанных черных эмоций. Мой голос становится все громче. Слова звучат как плевки.
— У тебя какая-то нездоровая привычка обращать любой момент в сольный номер, — вспыхивает Марфа. Она хочет добавить что-то еще, но рыдания заглушают этот порыв. Толкнув меня плечом, она выбегает из зала.
Слава стоит на месте. Глаза у него увлажнились. Лицо совсем серого цвета.
— Тай, зачем ты так? — тихо спрашивает он. — Тебе-то Марфа что сделала?
В горле начинает першить, чувствую, будто глотку сдавили тисками. В самом деле… А что она мне сделала? Это не меня она бросила на сцене. Это не мою мечту похоронила. Меня, наоборот, она… выручила: создала прецедент, благодаря которому я вернулась к музыке, нашла друзей и, похоже, впервые по-настоящему влюбилась. В этого несносного кудрявого мальчишку, к которому теперь испытываю весь спектр чувств, существующих в природе.
Я вдруг осознаю: о боже, как я не понимала, что влюблена? Я злюсь на Марфу из-за того, что Слава готов на все ради нее. Даже закрыть глаза на предательство. Отвожу взгляд, а слезы уже катятся по щекам. А был бы он готов на подобное ради меня?
Я жду, что Слава подойдет. Обнимет меня, прижмет покрепче. Скажет, что все хорошо.
Он лишь качает головой, смотрит на меня с тяжелым укором и уходит прочь. Даже не оборачивается.
* * *
Репетиция последнего звонка проходит в каком-то тумане. Все старшеклассники играют свои роли с энтузиазмом, сценарий пришелся по вкусу. Да и вообще, эта постановка — нечто такое, что мы в последний раз делаем вместе. Это радует и печалит одновременно. Далее наши пути разбегутся, останутся только воспоминания и этот выпуск телеэфира, из-за которого Елена Витальевна окончательно потеряла сон.
Уф, хочется поговорить с Шумкой. Сильно он на меня зол? Он не отходит от Марфы весь прогон. Та немного подуспокоилась, и мы даже смогли отыграть свои партии без эмоций. Директриса хлопает в ладоши, я останавливаю запись, и все выдыхают.
— Ну что ж! Основная работа проделана! — сообщаю я всей параллели одиннадцатых классов, участвующих в постановке. — Осталось наполнить сценки музыкой, танцами и, конечно, Славкиным пением.
Мы планируем, что почти в каждом эпизоде он будет играть отбивку на гитаре и петь куплет. Звучать будет великолепно! Искоса смотрю, как Слава реагирует на мои слова, и подмечаю, что его лицо неподвижно. Даже взгляд он не бросил в мою сторону.
Ловлю себя на мысли, что мне стоит извиниться перед Марфой за то, что подслушала разговор и встряла в него. Волконская действительно ничего мне не сделала. Я срывалась на ней весь месяц из-за своей ревности.
Но мне никогда не хватит духу подойти к ней, слишком стыдно.
Бегу на репетицию «Плохой идеи» и кручу головой по сторонам — высматриваю Славу. Хочется поскорее оказаться с ним в музыкальном классе, пошутить, приластиться, показать мелодию, которую я придумала. Репетиции с ним и, конечно, с ребятами — Полиной и Федей — это мое самое любимое времяпрепровождение. Ничто не приносит большего удовольствия.
Плюс у меня есть новость для Славы. Уверена, он будет мной гордиться! Я пригласила папу на ужин. Сегодня в ночь он прилетит из Москвы. Мы с Забавой и Мироном, который стал слишком уж часто появляться у нас дома, приготовим еду. Удобно, что юрист сразу станет свидетелем сцены «милая папина дочка» и откроет мне доступ к следующему видео.
Талант с Оксаной тоже заедут. Я прислушалась к совету Шумки и уже вечером поделюсь с близкими «кровным» секретом. Слава сказал, что после признания меня сразу «отпустит». Так всегда бывает, когда тайное становится явным.
«Так себе идея»
Слав_чик:
Ребят, меня не будет на репе.
Погоняйте Тайну по сет-листу.
Поля_на_воле:
Все хорошо?
Пора за тебя беспокоиться?
Слав_чик:
Все просто отлично! Мне надо
побыть с близкими.
Поля_на_воле:
Давай там, не расслабляйся особо!
Федя_в_пледе:
Братишка, отличного вечера!
Я закрываю чат и несколько секунд отрешенно смотрю в «никуда». Федя по-доброму желает Славе отличного вечера, Полина шутит — все звучит легко, по-своему трогательно. Мы не в первый раз репетируем без вокалиста, и вроде бы ничего страшного пока не случилось. Но его фраза «побыть с близкими» не дает мне покоя. Подхожу к окну, машинально пролистываю переписку еще раз.
— Ему просто нужно уделить время бабушке. Наверняка!