— Вначале оглядывались, потом втянулись, опьяняла легкая добыча…
— Скажите, то, что вы честным трудом зарабатывали, хватило бы на жизнь вам и вашей семье?
— О, да, конечно…
— Что же вас толкнуло на преступление? — задал следователь вопрос, ответ на который был заранее ему известен. Он слышал его из уст почти каждого привлеченного к ответственности за преступление, аналогичное тому, что совершили Бронин и компания. И все же он ждал, что ответит этот холеный мужчина, который не стыдится смотреть в глаза порядочным людям.
— Стремление к роскоши…
Перед следователем сидел один из представителей разномастной категории хапуг. У всех у них одна философия — философия стяжательства.
Этой философией они подчас заражают неустойчивых людей, падких до всякой мишуры. Порой микробы стяжательства так сильно поражают человека, что он готов ради наживы пожертвовать интересами, благополучием, будущим собственной семьи, детей.
К подобной категории, по-видимому, принадлежала и Софья Матвеевна, жена Бронина, та самая женщина, с которой мы познакомились в начале рассказа.
…Прокурор вертел перед собой заявление Софьи Матвеевны. Какое принять решение?
Ему доложили, что, действительно, ребятам нечего есть, в доме один только хлеб. С другой стороны, следователь, ведущий дело Бронина, располагает убедительными данными о том, что… Впрочем, не мешает лишний раз проверить.
Софья Матвеевна опешила, когда снова увидела в своей квартире Сидорова и понятых. О, теперь это ей хорошо знакомо, она догадывается, с какой целью они явились.
— Опять обыск?! — истерично воскликнула Бронина.
Все было тщательно осмотрено. Нигде ничего. Но что это за свежее пятно на стенке в уборной? Лопнула водопроводная труба? Возможно. Рука следователя коснулась стены в том месте, где было пятно. Штукатурка легко отделилась, обнажился ряд кирпичей. Ну, конечно же, тайник.
— Сколько там денег, Софья Матвеевна?
— Не знаю, считайте.
«Устрица! — подумал Сидоров. — Живая или нет — узнаешь только тогда, когда выжмешь на нее лимон… Где он это вычитал? Ах да, у Эльзы Триоле, в ее романе «Розы в кредит».
Сидоров осторожно достал коробочку с ценностями, завернутые в целлофан пачки денег.
— Этих средств вам могло бы хватить на долгие годы. К чему же детей голодом морили? — с досадой вырвалось у следователя.
ВЕРА
Продавец скупочного магазина отсчитал деньги и положил на прилавок. Вот они: пять новеньких сторублевок. Вера осторожно протянула руку и, стараясь не смотреть на продавца, положила деньги в карман. Вера боялась людей, которые, казалось, все смотрели сегодня на нее. Вдруг они спросят, что она держит в кармане? Вечером, сегодня вечером, она отдаст деньги Игорю.
А два раза в месяц Вера получает зарплату. Эти деньги она тоже держит в кармане, но они такие мягкие, так приятно шуршат. А потом тетка, слюнявя пальцы, пересчитывает их, ворча на бога, пославшего ей неизвестно за какие грехи лентяйку и дармоедку. Игорь тоже, наверное, пересчитает деньги и скажет… Что он скажет? Какая разница. Она отдаст ему деньги и уйдет. Нет, она ему еще скажет… Она найдет, что сказать.
А сейчас — домой. Прошло 4 часа, как она ушла, будет скандал.
Около дверей Вера еще раз проверила, как спрятаны деньги, и позвонила.
Тетка встретила ее широкой улыбкой. Наверное, дома были гости. И правда, приехал брат отца. Вера облегченно вздохнула. В ближайшие три-четыре дня, пока Иван Петрович не уедет, дома будет тихо, почти так же тихо, как в то далекое время, когда были живы мама с папой. А на работе… Вера даже вздрогнула. Она вспомнила человека в форме, который допрашивал ее. Он хотел знать, почему она ушла из раздевалки позже своих подруг. Она, кажется, сказала ему, что всегда уходит позже, что об этом он может спросить кого угодно, что она просто медленно одевается. Ведь это, действительно, так.
Однажды, когда все уже ушли, она увидела, что шкафчик напротив неплотно закрыт. Вера вынула из него чью-то модную шляпку, пальто и долго примеряла их перед зеркалом. Об этом она не рассказала человеку в форме…
— А ты повзрослела, Верочка, ты слышишь меня?
— Да, конечно, слышу, дядя Ваня.
Он еще спрашивает что-то о работе. Может быть, рассказать ему все? Ну нет! Хватит разговоров в цехе. Неужели следователь вызовет ее еще раз?
— К тебе гость приехал, а ты как сыч сидишь и молчишь, — откуда-то издали слышен теткин голос. Выручила Зина, верная подружка. Она тоже пришла в гости. Теперь можно уйти в угол, сесть на диван и пошептаться. Но о чем говорить, что Зина знает? И Вера опять молчит.
Она вспомнила маму: как та кормила ее и Зину яблочным пирогом и Зина не хотела уходить к себе. Как приходила Зинина мама и долго извинялась за свою бесцеремонную дочку. Нет, Зина хорошая девочка. Когда Вериных мамы и папы уже не было, Зине сшили новое платье к майским праздникам, но она не хотела его одевать, потому что у Веры нового платья не было…
Потом приехала из деревни тетка. Было очень больно видеть почти незнакомую женщину там, где раньше привыкла видеть отца, мать. Вера все хотела уйти из дому, но как-то не решилась. Тетка зарабатывала мало, пришлось Вере пойти работать на ткацкую фабрику.
Полтора года назад, едва получив паспорт, Вера вошла в цех. «Ты комсомолка?» — это, кажется, первое, что у нее спросили. Да, она комсомолка. «Комсомолка! Комсомолка!» — вдруг больно застучали в голове молоточки-мысли…
Где она познакомилась с Игорем? Ах да, на вечере в клубе. Вера стояла в углу и вместе с другими девушками слушала, как Надя рассказывала:
— Вон он, черненький, симпатичный такой. Это Игорь. У него папаша директор какой-то.
И вдруг Игорь подошел к ним и пригласил танцевать Веру. Лучше бы она отказалась тогда пойти с ним. Зачем она согласилась?
После вечера Игорь проводил ее до самого подъезда и очень тихо сказал: «До свиданья, деточка». Ее никогда еще не провожали домой.
Она все, все рассказала Игорю: про маму, про работу, про тетку. «С твоей внешностью ты можешь стать звездой экрана, — говорил Игорь. — У тебя будут слава, деньги». Однажды она рассказала Игорю о том, как мерила чужую шляпку и пальто в гардеробе. Он вдруг стал серьезным: «Знаешь, родители что-то перестали давать мне деньги. Тебе нравится в этом кафе? Внеси свою долю. Не клади вещи обратно в шкафчик, а положи в свой чемодан». Вера задохнулась. Она должна сказать этому гадкому человеку, что она, Вера…
— Тише, — зашептал Игорь, — что же, ты у