— И много давали?
— Нет, не очень много. Вижу, вы колеблетесь. Попробуйте сделать эксперимент, и вы убедитесь. Не мне вас учить, что и как, но все же… Возьмем, скажем, пятьсот рублей. Спишем номера. Я, как ни в чем не бывало, передам экспедитору. Он выйдет из кабинета, а вы его — хлоп! Выложи-ка, дружок, денежки, да, да, те самые, что сейчас получил. Это же взятка, надеюсь, не станет отрицать. И все: жулик у вас в руках, вам останется отправить его без лишних слов в тюрьму.
Николаев, не шелохнувшись, выслушал всю эту довольно нехитрую тираду с наставлениями. Будь тот, кто сидел против него, проницательнее, он, возможно, уловил, бы, сколь больших усилий стоили следователю эта безучастная сдержанность, этот почти ничего не выражающий взгляд.
— Так как? — спросил посетитель.
— Учтем сказанное вами.
* * *
Иван Михайлович Сидоров спешил на доклад к прокурору. Он быстро прошел в приемную и у двери столкнулся лицом к лицу с Николаевым, которого знал давно. Они были однокашниками, но после окончания института одного направили на работу в органы уголовного розыска, другого — в прокуратуру. Случилось, однако, так, что спустя некоторое время оба оказались в одном и том же городе.
— Вызывал? — спросил Николаев Ивана Михайловича.
— Нет. Установленное время, — кивнув на часы, ответил Сидоров и скрылся за дверью, откуда только что вышел Николаев.
У Сидорова была своя манера докладывать. Он вначале излагал суть дела в общих чертах, затем переходил к деталям, аргументируя каждый довод, потом, в самом конце, называл фамилии конкретных лиц, замешанных в деле. На этот раз, когда Сидоров перешел к заключительной части доклада и уже произнес свое обычное «Полагал бы…», прокурор, не дав ему договорить, прервал его:
— Как, простите, фамилия главного заправилы? Бронин? Так, так… Одну секунду.
Тут он снял телефонную трубку и несколько раз повернул диск. Гудки, щелчок, и трубка заговорила. На другом конце провода кто-то, откашливаясь, басил, его голос был слышен не только тому, кто держал трубку у уха, но и находящемуся вблизи.
— Вот оно что… — заключил, наконец, прокурор. — Так это он. Лихой трюк, что и говорить. Впрочем, у меня сейчас Сидоров. Пришел за санкцией на арест… Вот именно, Бронина и его компании. Ну, хорошо, разберемся. Довольно любопытная история.
* * *
«Победа» мышиного цвета мчалась по улицам. Рядом с водителем такси важно восседал раскрасневшийся, подогретый коньячными парами Бронин. Он мечтал об уюте загородной дачи. На заднем сиденьи посапывал совсем захмелевший Вдовин.
— Газку, газку прибавь, — поминутно твердил шоферу Бронин. — Понимаешь, опаздываем…
Машина миновала городскую заставу и покатилась по широкой ленте асфальта, развивая большую скорость. Вдруг — резкое торможение, от которого пассажиров сильно подбросило вверх. Светофор? Нет.
— Ваши документы! — донеслось до слуха сидящих, прежде чем они успели опомниться. Бронин выжидающе посмотрел на шофера. Тот не спешил предъявлять водительские права. В них, собственно, и не нуждались. Требование относилось к пассажиру.
— Ах, мои… — сразу сник Леонид Абрамович, засовывая руку то в левый, то в правый боковой карман.
— И ваши, гражданин, — услышал Вдовин, который сразу отрезвел от властного тона, не предвещавшего ничего приятного. — Так, — заключил молодой человек, не выпуская из рук документы. — Попрошу вас рассчитаться за такси и пересесть в другую машину.
— А в чем, собственно, дело? С кем имеем честь? Мы спешим…
— Знаю, что спешите. Новоселье? К сожалению, придется отложить. Вы арестованы!
Именно по этой, совсем не предвиденной Брониным причине гостям, собравшимся на даче, пришлось долго ждать начала торжества и уехать, так и не дождавшись хозяина.
* * *
Догадка, осенившая внезапно Сидорова, когда экспедитор Лебедев рассказывал ему, как напал на след преступления, созрела, упрочилась, развилась в стройную гипотезу. Профессиональное чутье? Может быть. Но так или иначе, когда эту догадку подтвердила тщательная проверка, Сидоров не мог в тайниках души не поздравить себя с прозорливостью, без которой, пожалуй, немыслима работа следователя.
Когда были приняты соответствующие меры и ничто уже не могло помешать раскрыть преступление, Сидоров решил, что наступила пора поделиться с Лебедевым кое-какими секретами.
— А накладная, которую вы тогда мне показывали, — не что иное, как специально заготовленная фиктивная бумажка. С одной стороны, она должна была ввести вас в заблуждение, а с другой — прощупать вашу надежность. Бронин стремился удостовериться, действительно ли вы напали на след, насколько далеко зашли в своих подозрениях. А что это именно так — мы узнали не только из признаний самого Бронина, а значительно раньше. И это, должен вам сказать, не стоило даже особых трудов. Ведь в бухгалтерии все документы оказались в полном порядке и, представьте, накладные лежали на обе тонны сосисок.
Помните нашу первую встречу? — продолжал следователь. — Я спросил вас: умен ли Бронин? Вы ответили как-то неопределенно. А ведь не подумали, что никакой здравомыслящий человек не станет уничтожать документы, бросать, как попало, их клочки и, прямо- таки скажем, открывать собственными руками двери тюремной камеры для своей уважаемой персоны. Еще скажу, что вас Бронин и компания едва не запрятали за решетку, когда обнаружили, что экспедитор переходит границы своих скромных обязанностей, проявляет повышенный интерес к клочкам бумаги, валяющимся в кабинете начальства. Выйти сухими из воды и избавиться от соглядатая — недурная мысль, не правда ли?
* * *
Во время обыска на квартире у Бронина были изъяты ценности и свыше четверти миллиона наличными деньгами.
Обвиняемый Бронин быстро сообразил, что деваться некуда, что вилять перед следствием совершенно бессмысленно. И он выложил все начистоту.
— В фарше преобладала мука. Это давало нам «припек», который позволял сплавлять на сторону тонны сосисок. Коммерция шла бойко. Лабораторные анализы? Туда посылались, разумеется, образцы, где пропорция соблюдалась со скрупулезной точностью. Внезапные проверки у нас не были приняты.
— Не за счет же одной только муки вы выезжали. А мясо где брали без фондов?
— Как где? В «Мясоторге»! Нет, не за красивые глаза делались услуги. Вас интересует, с кем мы имели там дело? Извольте…
— И вы не боялись разоблачений? Ведь рано или поздно все