Взгляд опускается на женский туфли, на таком высоком каблуке, что мне аж дурно становится. Я на таких не ходила, только мечтала, что однажды буду щеголять в каком-нибудь офисе и наслаждаться звуком каблучков. Но, увы, мои ноги к туфлям оказались не готовы.
И словно услышав мои вопросы, в проходе вдруг появляется женщина. Нет, не просто женщина, очень красивая, с такой грудью и задницей, что я такие только на плакатах в спортзале видела. А следом за ней Федя… Кладет ей руку на талию, что-то шепчет на ухо с лощеной улыбкой.
Что происходит?..
Глава 2
Несколько минут я простояла в оцепенении, не зная, как вообще должна реагировать. У меня даже дыхание перехватило, и голова пошла кругом. Будто кто-то пелену на глаза нацепил, что у меня начались галлюцинации. Но картинка не менялась, поэтому откашлявшись, я все-таки сделала два шага и заговорила.
– Федя… – больше почему-то слов не нашлось. Я толком не знала, о чем его спросить: кто это женщина? Почему она в нашем доме? Или может, почему она в моих тапочках комнатных? Почему его рука на ее талии? Вопросов было так много, что я терялась, ощущая себя не взрослой, прожившей столько лет, женщиной, а неумелым ребенком, который учится ходить.
Где-то под ребром болезненно кольнуло, когда Федор перевел на меня взгляд. Он был каким-то разочарованным, недовольным, словно меня… тут не ждали.
– Рано ты, Ксения, – вот и все, что он ответил. Видимо, не только у меня случилась проблема со словарным запасом. И пока он обдумывал, что мне сказать, я пыталась устоять на ногах, которые сделались ватными.
– Сонь, ты иди пока наверх, позже познакомитесь, – на этом они обменялись какими-то одним им понятными переглядами, и эта Соня, вильнув бедрами, пошла на второй этаж. Она была красивой, пожалуй, поэтому у меня и пропал дар речи. Молодая, на вид не больше тридцати, фигуристая, хорошо одетая. Длинные темные волосы у нее так переливались, словно у меня по дому ходила живая модель из телерекламы шампуня.
На ее фоне я резко почувствовала себя какой-то… ущербной что ли. Еще и как назло, боковым зрением, заметила свое отражение в зеркале. После шапки, которую я стянула у входа, волосы торчали в разные стороны. Макияжа почти нет, да, щеки румяные от уличной прохлады, но на этом все. И даже ресницы, которые я делала каждый месяц у Светки Одинцовой, моей одноклассницы, не придавали виду того размаха, шика, который был в этой Соне.
Муж подошел ко мне, взял за руку, не грубо, так, скорее заботливо, и усадил на диван. Со второго этажа спустилась Аллочка, увидев меня, она как-то сразу глаза в пол опустила и замерла на месте, хотя до этого выглядела веселой. Мне не хотелось, чтобы разговор происходил при ней и тут у нее зазвонил телефон. Дочь увильнула на кухню, оставив нас с мужем вдвоем.
– Кто это, Федя? Какой-то стратегически важный партнер? – точно, наверное, это реально важный инвестор, которого муж пытается привлечь. Раньше, правда, он не использовал свое обаяние, Федор у меня видный мужчина, на него многие заглядывались. Но я никогда не ревновала, да и он поводов не давал.
– Ксюша, это не партнер, это… – он вдохнул, и произнес. – Моя женщина.
– Что… прости? – мне показалось, я ослышалась.
– Мы разводимся, Ксения.
Сердце у меня вмиг замедлилось, а ладони заледенели. Я видимо перестала дышать на какое-то время, потому что легкие так болезненно заныли, что я закашлялась. Сморгнула несколько раз, и все – ничего. Будто не мой горячо любимый муж сейчас сидел и говорил какие-то невероятные фразы. Будто не только что наверх в моих тапках поднялась молодая девица. Я не могла поверить. Не могла и все. Какое-то тупое оцепенение наступило. Шок, как от неожиданного удара кувалдой по голове.
В зал снова вошла Алла, она уже договорила по телефону и теперь села напротив меня. Дочь выглядела спокойной, я бы сказала расслабленной. Она откинулась в кресло, затем перевела равнодушный взгляд на отца и снова посмотрела в мою сторону.
– Вы уже все? – так буднично поинтересовалась Алла, словно спрашивала домашнее задание у подружки. А ведь если эта Соня здесь, моя дочь с ней знакома и… выходит что? Все знала?
– Алла, – хриплым голосом прошептала я. – Выйди, на минутку.
– Это касается всей нашей семьи, – муж тоже уселся удобнее. Хотя муж ли он мне теперь? Правильно ли вообще так его называть? Я ничего толком не могла понять, даже чувств, что рвали в клочья душу.
– Ты изменил мне, – наконец, сорвалось с рыком у меня. Я подскочила, и почему-то захотела пойти к той женщине наверх. Взглянуть ей в глаза и спросить: как ей не стыдно! Как она могла влезать в чужую семью! Как у нее хватило совести прийти в мой дом, надеть, мои проклятые тапочки. Но тут Федор схватил меня за руку и жестко усадил обратно.
– Ксюша, ты уже взрослая женщина, давай без истерик обойдемся.
– Без истерик? Ты притащил в наш дом, к своей дочери какую… прости господи… – я стала заикаться, и банально, старалась не разреветься. Не знаю, как удержалась, видимо адреналин не давал.
– Я хочу обсудить с тобой финансовые моменты, все-таки ты не самый чужой мне человек, – а муж меня будто не слышал. Конечно, это ведь не у него рушилась иллюзия идеальной семейной жизни. Не к нему в дом привели постороннего человека.
– Какие моменты, Федя? Ты! – и тут мой взгляд снова коснулся Аллы. Она спокойно качала ногой, ковыряясь в телефоне. Не возмутилась поведением отца, не поддержала меня, ничего. Она вела себя так, словно… ее все устраивало.
– Алла, – прошептала я, заставив дочь обратить на меня внимание. – Почему ты мне не позвонила? Почему пустила эту женщину наш дом?
Дочь вытаращила на меня свои карие глаза, и я поняла, для нее мой вопрос реально прозвучал странно.
– Ну… – помялась Алла, перекладывая