На этом сосед выскочил из моей квартиры, и, судя по его голосу, который эхом разлетелся по подъезду, он уже звонил главной по дому. Господи, ну какие-то сплошные напасти: ни одно, так другое.
Я подошла к раковине, присела и тоже подсветила фонариком. Реально подтекало, не сильно, конечно, но проблема была. Номера главной по дому у меня не имелось, тут они каждые три года мне кажется, менялись. Где искать сантехника тоже непонятно, поэтому я недолго думая, спустилась на первый этаж, там висела табличку с номерами аварийной службы нашей управляющей компании. Сделала фото и вернулась к себе. Стала им уже набирать, как услышала шум у дверей.
Забыла на замок закрыть, когда в суете туда-сюда бегала. Наверное, сосед опять пришел ругаться. Сейчас так и скажу ему, пусть пишет заявление и вызывает службы. Однако, когда я заглянула в коридор, обомлела. Там стоял Глеб.
– Что ты… тут делаешь? – не веря своим глазам, спросила я.
– А ты почему дверь открытой держишь? – хмуро буркнул он, затем снял обувь, куртку и вошел по-хозяйски вглубь квартиры.
– Я пытаюсь сантехников вызвать, а дверь… не до этого было.
– Сантехников?
– Да, тут… в общем-то… вот, – я показала в сторону кухни, озадаченно вздохнув. И Троцкий вдруг полез под раковину, что-то там посмотрел, и заключил:
– Гофра течет, поменять надо и все. Ерунда.
В ответ я лишь вздохнула. А потом и вовсе уселась на стул, и принялась искать в телефоне адреса магазинов сантехники. Проблемы не приходят по отдельности, по крайней мере, в мою размеренную жизнь.
– Что ты делаешь? – спросил Глеб, заглядывая в мой мобильный.
– Пытаюсь жить… – неоднозначно буркнула я, устав от всего. От того, что женщине в наше время нужно быть не просто женщиной, а бойцом, даже в таких мелочах как кухня.
– Я сейчас поеду и куплю все необходимое, – заявил Троцкий. – Потом поменяю, там легко.
– Правда? – прошептала я.
– А потом мы поужинаем и поговорим. Раз уж ты перешла на темную сторону, то придется терпеть меня и мои закидоны. – Уже мягче произнес Глеб. И я не сдержалась, смущенно улыбнулась. В прошлой моей замужней жизни, такие вопросы решал сантехник, сколько бы я Федю не просила, он вечно отмахивался – некогда. Да и мол деньги есть, чего он должен ковыряться. Поэтому я как-то привыкла решать все сама, в том числе и мужские обязанности. Так что слова Глеба меня приятно поразили.
Собравшись, он поехал в магазин, ну я, пока ждала, решила приготовить хотя бы бутербродов горячих, чаю заварить. Всяко не хорошо не отблагодарить чем-то. В идеале бы лазанию сделать, но с краном, который подтекает, сложно на кухне.
Троцкий вернулся через минут тридцать и быстро все поменял. Я же только томно вздыхала, смотря на то, как он закатал рукава, как его сильные и мужественные руки умело разбирались с инструментами. Он выглядел сейчас не суровым боссом, а вполне обычным мужчиной. Притом очень домашним, семейным, за которым женщина чувствовала бы себя в безопасности.
А когда рабочий процесс был завершен, я пригласила Глеба за стол. Он ополоснул руки, уселся и стал уминать бутерброды.
– Вкусно, прямо как в Сабвее, – довольно облизнулся Глеб, с аппетитом расправляясь с едой. Ну а я лишь смотрела на него, тихонько попивая горячий чай. Несмотря на то, как мы с ним разошлись парой часов назад, я была рада видеть в своей квартире этого мужчину.
– Злишься на меня? – спросил вдруг Троцкий, отодвигая тарелку.
– Нет, – пожала я плечами, ведь уже и не злилась.
– Почему тогда трубку не подняла?
– Не хотела наговорить лишнего, а потом жалеть, – честно призналась я. Ведь в тот момент, я бы могла… у меня в последнее время состояние, как ходьба по канату: никогда не знаешь, в каком месте потеряешь равновесие.
– Неплохой аргумент, – он кивнул, улыбнувшись уголками губ. А потом поднялся и сел рядом, несколько мгновений медлил, затем, обхватив пальцами мой подбородок, впился в мои губы поцелуем. В этот раз совсем не жадным, острым и обжигающим. Наоборот, он целовал нежно, медленно, будто таким образом пытался показать, что я для него значу. Не на один раз. А вполне себе с намеком на будущее, так мне показалось. Он просто прижимался своими губами к моим, сминал их, ласкал. Хотя даже от столь ненавязчивых поцелуев, у меня между бедер приятно заныло.
Правда, отринул он также неожиданно, как и приблизился.
– Было вкусно, – прошептал Глеб.
– Будет странно, если мы с тобой… – смущалась и робела, как девчонка, но мне это так нравилось. – Пойдем в кино сходим или погуляем?
– Я сто лет не был в кино и не гулял, – он отодвинулся, и снова принялся пить чай.
– Я тоже.
– Хочешь, романтическую ерунду? – спросил Троцкий, мазнув по мне больно игривым взглядом.
– Когда ты просидел в четырех стенах и забыл, что значит получить букет роз, то да, – пожала я плечами. – Хочется романтической ерунды.
Я замерла, решив, что Глеб сочтет меня странной. Мы-то уже взрослые люди, какие могут быть, наверное, прогулки под луной. Но и в постель идти на первом свидании казалось чем-то неправильным.
– Тогда будем заниматься ерундой, – со смешком вдруг выдал Глеб, и эта его реплика, она будто что-то изменила между нами. Пропала напряженность, переживания. Я себя почувствовала спокойной, но при этом желанной.
– Я внесу в ваш личный график пару свиданий, – с деловым видом заявила я.
– Внеси не пару, а побольше, заработался я, надо бы отдохнуть, – подыграл мне Глеб.
А потом милая атмосфера улетучилась, потому что мне позвонила Вероника. Я только успела провести пальцем по экрану, как она без приветствий выдала:
– Муж согласился вести твое дело. Подаем в суд.
Глава 27
Я отложила телефон, и хотела уже рассказать обо всем Глебу, как в дверь позвонили. Мы переглянулись, и я поняла – Алла. Сразу в голове возникла мысль, что дочь будет задавать неудобные вопросы про меня и Троцкого. С другой стороны, я уже выросла из того возраста, когда должна перед кем-то отчитываться. Тем более, мы с Глебом