– Иногда не обязательно выигрывать, дорогая, – ухмыльнувшись, он наклонился к моим губам, заставив сердце волнительно сжаться. – Порой даже сама играть приносит непередаваемое удовольствие.
– А какие игры тебе нравятся? – я ответила ему не как та Ксения, которая столько лет просидела затворником дома. А как молодая, задорная дама. Совсем как в дни юности, когда впервые идешь на свидание и не знаешь еще, чего ожидать от парня, что тянется взять тебя за руку.
– Чуть позже покажу, – и больше ничего он не сказал. Лишь впился в мои губы своими, а я и не смогла сопротивляться его объятиям и нежным поцелуям. Между нами что-то зарождалось, что-то такое, отчего в моей душе одновременно поселился страх и желание никогда не останавливаться.
Глеб был пропастью, в которую теперь уж точно, я захотела нырнуть. Его тьма окончательно меня захватила.
Глава 28 - Глеб
Дыхание рваное, пульс частил, возбуждение давно отдало, упираясь в ширинку брюк. Черт знает, что творилось со мной рядом с этой женщиной. И поцелуи выходили какие-то дикие, пламенные, обжигающе горячие. И мало их, до одури. Казалось, что даже после секса, мне захочется еще. Как в юности. Настолько штормило, аж искры из глаз.
И вот уже моя рука зарывается в волосах Ксюши, наматывая их на кулак, и откидывая ее голову назад. А она и не против, лишь тихонько постанывает, губы закусывает от нескрываемого удовольствия. Такая сладкая, что я не выдерживаю, впиваюсь зубами в нежную кожу ее шеи. Вожу языком, слегка посасывая, стараясь не оставлять следов. Все-таки не дети мы. И так хорошо от этого, от осознания, что эта женщина почти моя. Что годы ожидания не прошли даром.
Да, ревную. Как болван ревную. Как мальчишка какой-то. Но это даже где-то подстегивает. Со мной давно такого не было. Словно вместо вен провода, которые шалят током. Мне кажется, я уже был в шаге пойти и всадить Феде, сказать, чтобы навсегда он и его семейка забыли номер Ксюши. Потом выдохнул и прикатил сюда. К ней. И вот сорвался. Расплавился. Опьянел от близости, от жажды целовать, пока не задохнемся.
– Глеб, – шепчет она мое имя, и звучит оно так по-особенному, что меня накрывает новой волной возбуждения. Похоть зашкаливает, охота сорвать к дьяволу ненужную одежду, усадить Ксюшу на стол, раздвинуть ее ноги и всадить по самое “не хочу”. Но сдерживаюсь… Пока сдерживаюсь.
– Глеб, погоди, – она ерзает в моих объятиях, а я лишь сильнее впиваюсь пальцами в ее ягодицы. Упругие. Женственные. Обтянутые дурацкими шмотками.
– Да я и не спешу, – с неохотой отрываюсь от Ксюши. Смотрю в ее глаза, на то, как грудь ее часто вздымается. Мило. Черт возьми, это выглядит слишком мило. Ксения отводит смущенный взгляд в сторону, облизывает опухшие от поцелуев губы, и снова впивается в меня своими ангельскими глазами.
– Мне кажется, мы немного торопимся, – сглотнув, говорит Ксюша. А затем отходит к столу, и начинает убирать посуду в раковину. Я же в свою очередь обвожу взглядом ее тонкую фигурку, плечи, талию, бедра. Аппетитно. В целом, в ней все меня устраивает. Даже вот эта ее робость, желание подождать. Что-то в этом есть, такое – заводящее.
Правда, я все равно подхожу к Ксюше сзади, стою несколько минут, затем пристраиваюсь ближе и дурею от ее запаха: спелой клубники. Наркотик, ей богу.
– У меня плохо с самоконтролем, – шепчу ей на ухо, намеренно задев языком мочку. А она и не отталкивает, и будто специально бедрами в пах упирается. От этих ее телодвижений, мой нижний брат аж гудит, до того меня заводит.
– Тогда постарайся, – тихонько отвечает она, но судя по голосу, улыбается.
Скольжу рукой по ее талии, и едва сдерживаюсь, чтобы не проскользнуть под кофту, обхватить грудь, приласкать налитые от возбуждения вишенки.
– Тебе придется, серьезно заплатить за мои старания, – ухмыльнувшись, я все-таки отдаляюсь, от греха подальше. Но прежде, смачно бью ее по заднице. Ксюша взвизгивает, оглядывается, глазки бегают туда-сюда. А я и отвык уже от такой реакции. Когда вот так смущаются, и вроде хотят еще, а вроде не готовы.
Ладно, ерунда. Подготовим. День, два, да и неделю можно. Чем спелее фрукт, тем он слаще.
– Кофе нальешь? – усаживаюсь на стул, выдохнув.
– Налью, – кивает Ксюша.
Ну а дальше особо ничего не происходит. Мы просто говорим. О всяком разном. Как друзья, которые встретились впервые за десять лет разлуки. И разговор выходит такой, вполне душевный. Ловлю себя на мысли, что мне нравится не только целовать эту женщину, но и просто находиться с ней рядом. Разговаривать. Смотреть на нее. Есть ее еду. В этом однозначно что-то есть, что-то давно забытое, что я успел потерять в процессе брака, развода, холостых отношений.
Правда, мои философские мысли, как обычно, сводятся в конце к одному. Ксения случайно проливает на белую майку воду. Ткань прилипает к ее пышной груди, спрятанной под кружевом белья.
– Ох, – она прикладывает полотенце, явно смекнув, что футболка просвечивается.
– Да не стоит, – подмигиваю я, – отличный ракурс. Мне нравится.
В ответ она закатывает глаза и убегает в спальню. А когда возвращается, намекает, что время позднее. И я, будучи далеко не идиотом, собираюсь на выход. Но уже у самых дверей обхватываю рукой ее за шею и резко дергаю на себя. Губы в губы. Зубы к зубам. И сладкий стон на прощание.
Интересно, насколько меня хватит…
Глава 29
Глеб ушел от меня ближе к глубокой ночи. После жарких поцелуев, мы просто разговаривали. Обо всем. Обо мне, моем прошлом, детстве. О нем. Его прошлом. Я узнала, что Троцкий в разводе, жена его живет заграницей, и не поддерживает связь с сыном. Что сам он всю жизнь был увлечен работой, желая достигнуть невероятных высот. Я уже поняла, что Глеб – человек до мозга костей амбициозный, для него нет препятствий. И это восхищало. Федор был другим. Больше жаловался, чем делал. И раньше мне казалось, что многие мужчины так себя ведут с женами. В конце концов, мы их – тыл. Но теперь… теперь мне понравилось видеть рядом скалу. Непробиваемую. Сильную. За которой ничего не страшно.
***
На следующий день мы встретились с Владом. В этот раз он