Марек склонился немного ниже. Его серебряная маска оказалась совсем рядом – так близко, что я могла бы ощутить его дыхание, если бы не холодная преграда металла.
– Я поймаю тебя, Роксана.
Его шёпот обжёг меня. Внутри всё сгорало, медленно и неотвратимо.
Я вдруг поняла, что давно перестала ужасаться этой маске – морде оскаленного зверя. Сейчас она меня не пугала. Она меня будоражила. По какой-то детской, нелепой глупости во мне проснулась странная игривость.
Мне действительно захотелось побежать. Захотелось, чтобы он погнался за мной, чтобы он меня поймал.
Я широко улыбнулась, медленно облизывая губы, и заглянула в тёмные прорези маски.
– Правда? Вы погнались бы за мной, Верховный Инквизитор?
Я услышала, как он сделал глубокий, тяжёлый вдох. Почему-то именно сейчас мне показалось, что его сердце бьётся быстрее. Не тогда, когда мы падали с огромной высоты со стены, и не когда летели со склона, рискуя разбиться в лепешку.
Повинуясь внезапному порыву, я положила руку ему на грудь, прямо на тонкую рубашку. И правда – его сильное, мощное сердце билось гораздо быстрее обычного. Марек не убрал мою руку. Он остался недвижим, позволяя мне чувствовать этот ритм.
Я ощутила странный, граничащий с восторгом триумф.
– Да, – произнёс он низким, обволакивающим голосом. – Тебе от меня не сбежать.
Я резко убрала руку, как будто обжегшись, и опустила голову, пряча взгляд в ночных тенях.
Глупо.
Моё поведение было глупым и совершенно неуместным. Какой бы ужасный и мерзкий ни был Юлиан, я – замужняя женщина, и не имею права вот так вести себя с каким бы то ни было мужчиной. Я не шлюха.
Но парадокс в том, что, пожалуй, сейчас был один из немногих моментов в обители, когда я действительно почувствовала себя женщиной, а не куском мяса.
Но в следующую секунду страх за своё будущее снова взял верх. Я должна позаботиться о себе, о своей жизни. Я снова подняла голову и прошептала надрывно, отчаянно всматриваясь в серебряную маску Марека:
– Обещай! Обещай мне! Обещай, что я выйду отсюда! Я помогу тебе с заданием короля, или... если моя помощь не нужна, просто пообещай, что мой кошмар наконец-то закончится. Я не ведьма.
Марек молчал мгновение, а затем произнёс:
– Ты выйдешь из обители Смирения.
Глава 16.
Спустя час я сидела в глубоком кресле, вцепившись пальцами в тёплую кружку, и не сводила глаз с Марека, ожидая, когда он закончит и всё мне расскажет.
Рядом у камина лежал Мор. Он спал, восстанавливая силы. Существо оглушило его, но демонического пса так просто не убить. Марек убедил меня, что животное сильно не пострадало.
Я сделала глоток чая, травяной сбор приятно обжёг горло, разлился по телу долгожданным теплом.
Драгош стоял у стола, вполоборота ко мне. Отблески камина плясали на его чёрных волосах, выхватывая чёткий контур сильной шеи и мощный разворот плеч. Его руки – уверенные, с длинными чуткими пальцами – сосредоточенно делали какие-то пасы над тем самым кинжалом, который пронзил грудь моего двойника.
Я разглядывала его кожу – чистую, без единого изъяна там, где её не скрывала рубашка. В очередной раз меня жгло любопытство. Ну почему он не снимает маску?
Глядя на его идеальное тело, слушая его низкий, вибрирующий голос, я не могла поверить, что Марек уродлив. Напротив…
Верховный внезапно замер и отложил кинжал. Тихий звук удара металла о дерево заставил меня вздрогнуть.
– Как твоя спина после кнута? – спросил он, не оборачиваясь.
Столько всего случилось… я уже и не думала о своей израненной коже. Она была меньшей из моих проблем.
– Болит, – честно ответила я, ощущая, как саднят следы от ударов плетью. – Но мне уже привычно.
Драгош повернулся. В его руке была небольшая баночка из тёмного стекла, от которой исходил знакомый мне запах мази. Он подошёл ближе, и его тень накрыла меня.
– Привыкание к боли не делает её меньше. Повернись.
Я замерла, чувствуя, как щёки начинает заливать жар.
Наверное, нужно было прекратить обманывать себя. Марек испытывал ко мне интерес. Столь явный, что между нами буквально горел воздух.
Нужно было бы отказать ему сейчас. Сказать, что помощь не нужна, и я схожу к лекарю. Что лучше бы нам поговорить о произошедшем, а не отвлекаться. Или придумать ещё что-то.
Но я послушно повернулась, подгибая под себя ноги. Устроилась поудобнее.
Я слышала, как Марек подошёл совсем близко. Слышала, как он открутил крышку баночки.
Я замерла, вглядываясь в пляшущие языки пламени в камине. Затаилась, с внутренним тягучим напряжением ожидая того, что будет дальше.
Марек медленно коснулся шнуровки на моей спине. Я вздрогнула, когда его пальцы начали распутывать узелки, один за другим. Платье, и без того едва державшееся, начало сползать, обнажая плечи и лопатки.
Мгновение.
И ткань соскользнула, собираясь складками.
Теперь я была полностью открыта его взгляду.
Да, я была практически обнажена, и осознание того, что между мной и Верховным Инквизитором больше нет преград, заставляло кровь пульсировать в висках.
Но странно – если касания Юлиана вызывали у меня тошнотворное омерзение и желание содрать с себя кожу, то близость Марека… она будоражила. Его запах заставлял всё внутри трепетать.
Умом я понимала, кто он. Чувствовала на уровне инстинктов, что Марек Драгош опасен. И жесток. Его осторожное обращение не обманывало меня.
Но свои эмоции и реакцию тела я контролировать не могла. Они жили своей жизнью, когда он был рядом.
Марек не спешил. Он осторожно, кончиками пальцев, отвёл мои спутанные волосы в сторону, перекидывая их через плечо.
Его прикосновение к шее было мимолётным, но от него по всему телу разбежались сладкие мурашки. Дыхание участилось. Мне казалось, что в такт моему рваному пульсу вздрагивают даже тени на стенах.
– Расслабься, – его бархатный голос осел прямо у меня в животе трепещущими мотыльками.
Я почувствовала на коже прохладу мази, а затем лёгкое давление его ладони. Марек начал втирать средство в саднящие полосы от плети.
Его движения были медленными. А пальцы скользили по плечам, мягко спускались по позвоночнику.
Присутствие Драгоша было обволакивающим. Я закусила губу, стараясь унять сбившееся дыхание. Смятение мешалось с восторгом.
Марек провёл ладонью вдоль позвоночника снизу вверх. Послышался его короткий, тяжёлый вздох.
– Ты дрожишь, – констатировал он. Его рука замерла на моём плече, большой палец медленно погладил ключицу, заходя явно дальше,