– Меня подобным не пронять, – произнёс он. – Чтобы причинить мне настоящий вред, нужно что-то посерьёзнее.
Он склонил голову, и я увидела, как лунный свет скользит по контуру его маски.
Что-то посерьёзнее, чем риск разбиться в лепёшку? Марек вообще может умереть?
Я едва заметно поёрзала, но это движение лишь усилило опасную близость с Драгошем.
– Не двигайся, – произнёс Марек тоном, не терпящим возражений. – Я должен осмотреть тебя, вдруг ты сломала что-нибудь.
– Господин Верховный Инквизитор осматривает меня почти каждый день. Начинает казаться, что я уже к этому привыкаю, – проворчала я.
Сильные ладони Марека скользнули с талии вниз, уверенно проходя по моим ногам и бёдрам, проверяя целостность костей, но я чувствовала лишь то, как его пальцы ощутимо задерживаются на коже. Странно, но холода я не ощущала. Наверное, потому что сам Драгош был горячий. Его тепло передавалось и мне.
Когда руки Марека поднялись выше, сминая ткань платья, и легли на живот, я невольно втянула в лёгкие побольше воздуха.
Первый шок после падения прошёл и вдруг поняла, что вообще-то осматривать меня в такой позе как-то странно.
Но уже говорить что-либо было поздно.
А пальцы Верховного поднялись ещё выше, к рёбрам, и на мгновение задержались на моей груди.
Моё дыхание участилось, становясь рваным и неглубоким. Смятение затопило разум: я понимала, что этот осмотр уже давно перешагнул границы необходимости.
Марек поднял руку к моему лицу. Его пальцы были без перчаток – горячие, сухие. Он провёл ими по моей шее, заставляя меня едва заметно дрожать, затем очертил контур подбородка и скул.
Его ладони зарылись в мои спутанные волосы, ощупывая затылок и виски, проверяя, нет ли скрытых ран.
– Ты смотрел глазами Мора, как я моюсь, – прошептала я. – А потом… как я встала обнажённая и сидела на постели, не так ли? Ты ведь следил даже тогда?
– Я уже видел тебя голой, Роксана. Уже трогал тебя. Так что вряд ли тебя это смущает, не так ли?
В низком звуке голоса Марека явственно послышалась усмешка – холодная и пугающе откровенная.
Я почувствовала, как пальцы Марека на мгновение сжали мои волосы чуть крепче, и громко втянула носом воздух.
Он смотрел тогда глазами Мора специально. Совсем не потому что выжидал, пока я кого-то убью или что-то сделаю.
Марек желал смотреть на меня… или это лишь плод моего воображения?
В следующее мгновение Марек поднялся, держа меня на руках. А затем поставил на землю. Лес вокруг нас дышал сыростью и тьмой, а мы замерли друг напротив друга. Почти соприкасаясь.
Я сделала два шага назад, чувствуя, как влажная трава щекочет лодыжки. Моё дыхание всё ещё было неровным, а сердце колотилось в ритме безумного танца.
– Ты ведь не собирался убивать меня на рассвете, не так ли? – мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда.
Осознание того, что я уже какое-то время называю его на «ты» и по имени обожгло. Я почувствовала, как внутри всё затрепетало. Страх перед Мареком никуда не делся, но к нему примешалось нечто новое – острое, пьянящее чувство соприкосновения.
Мы будто коснулись друг друга на каком-то другом, неведомом мне уровне.
Марек неподвижно стоял. В неверном лунном свете его огромная мощная фигура казалась высеченной из самой ночи.
– Нет, не собирался, – просто подтвердил он.
Я вдруг рассмеялась.
Этот смех был похож на звон разбитого хрусталя – радостный, надрывный, но почти истерический. Я запрокинула голову к небу, разглядывая чёрную бездну над макушками деревьев. Звёзды казались осколками синего-синего льда.
Захотелось закружиться, заплясать в безумном танце.
Я вдруг поняла, насколько сильно опьяняет жизнь.
– Ты хотел выманить его... – я снова посмотрела на Драгоша. – Выманить это создание? Оно убивало всех, кто вредил мне. Ты, сказав, что убьёшь меня, хотел, чтобы оно пришло за тобой? Поэтому был вдалеке от всех на стене. Поэтому даже стражи не ходили в этой части обители Смирения.
– Да, так и было. Я уже говорил, что ты умна, Роксана. Особенно, когда отключаешь излишние эмоции.
Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Холод, не имеющий отношения к ночному весеннему воздуху, снова сковал мои внутренности.
Я вспомнила то восковое, бледное лицо, те пустые глаза. Мои пальцы, всё ещё дрожащие, коснулись щеки.
– Оно было похоже на меня... – прошептала я, и мой голос сорвался. – Точнее оно было моей искажённой копией. Что это было? Ты убил его? Оно... оно действительно исчезло?
– Да, его больше нет.
– Но что это, Марек? Откуда оно взялось?
– Вернёмся в обитель, и я всё тебе расскажу.
Я перевела взгляд на угрюмые стены Обители Смирения, которые в лунном свете казались костями сказочного великана, вросшими в землю. Затем посмотрела в сторону непроглядного, дышащего сыростью леса.
– Я ненавижу это место, – прошептала я, и мой голос дрогнул от затаённой ярости. – Ненавижу обитель Смирения. Всем сердцем.
– Вряд ли кто-то его любит.
Я вскинула подбородок, глядя на Марека с вызовом. Страх перед ним никуда не делся, но сейчас его перекрывала шальная, почти безумная смелость.
– Я могу сбежать прямо сейчас. Вокруг лес.
Марек рассмеялся низким, тёмным смехом.
– Если ты хочешь, то беги. В лесу волки.
И словно в подтверждение его слов, из чащи донёсся протяжный, леденящий душу вой. Он был так близко, что волосы на затылке зашевелились.
Я горько усмехнулась:
– Даже волки не так опасны, как то, что происходит там, в обители.
– Ведьмы заслужили это, – холодно бросил Марек. – Обитель Смирения была создана для того, чтобы сдерживать тех, кто не в силах совладать с чернотой внутри себя.
– Я была отбракована по ошибке! — процедила я, чувствуя, как в груди вскипает праведная ярость. – С чего ты взял, что другие так же не попали сюда случайно?
Марек сделал шаг ко мне. Он навис надо мной, огромный и непоколебимый, скрытый за своей серебряной маской.
– Ты в этом уверена? – его голос стал тише, приобретая ту самую вибрирующую глубину, от которой у меня сбивалось дыхание. – Ты ведь сама сказала, что помнишь всё плохо.
– Я Видящая! – упрямо вскинула подбородок. – Я не могу быть ведьмой.
– Вернёмся и всё обсудим, – Марек прервал меня коротким, властным жестом. – Ты замёрзнешь.
– Хорошо... – я сделала паузу, прищурившись и глядя на