— Логично, — тихо произнес Шу, свернулся клубком и, вслушиваясь в размеренное дыхание подруги, уснул.
Глава 5. Столица
Пока маленькие города погружались в сон, столица империи — город Тендрис, казалось, не засыпала даже глубокой ночью. Город раскинулся кольцами вокруг единственного на всю округу холма, созданного, по легенде, первой ведьмой — Матильдой Вестрен. Ей же принадлежала идея строительства на этом холме замка. Жужжа, словно рассерженный улей, столица была наполнена светом магических фонарей, суетой от карет, бегающих по поручениям своих господ посыльных, торговцами, расхваливающими свой товар, и просто прохожими.
И если некоторые районы столицы еще могли впасть в хрупкую дрему, набираясь сил перед новым днем, то императорский дворец, часовым застывший на вершине холма, не спал вовсе. Перекрикивалась стража, суетилась дворцовая челядь, придворные спешили по делам или разъезжались из дворца по своим домам, припозднившись после очередного приема или бала.
Сам император Виктор II предпочитал работать в ночное время, вынуждая некоторых своих подчиненных придерживаться аналогичного графика.
Так что, несмотря на поздний час, император и его главный дознаватель были на ногах как в буквальном, так и в переносном смысле. В этот раз для встречи государь выбрал довольно знакомое место — просторный зал, увешанный портретами, между собой придворные прозвали это помещение «Залом ведьм». Портреты женщин, изображенных в полный рост, в тяжелых, вычурных и потемневших от времени рамах, взирали сверху вниз и, казалось, пронизывали вошедших взглядом. Редко кто по своей воле заходил в этот зал, предпочитая более светлые и приветливые помещения дворца.
— Догадываетесь, граф Грейсленд, для чего я пригласил вас сюда? — Виктор II неспешно прогуливался вдоль портретов, заложив руки за спину. Серый камзол в полумраке комнаты делал его похожим на призрака, затерявшегося среди других таких же. Грейсленду казалось, что глаза женщин с полотен следят за перемещениями императора, мужчина поёжился, как от холодного ветра, и постарался выбросить эту мысль из головы.
— Догадываюсь, мой господин, — покорно согласился главный дознаватель и вытянулся в струнку, готовясь встретиться с монаршим гневом.
Император продолжал свое шествие по залу, пока не остановился в свете магического светильника, установленного напротив самого старого портрета. Коротко махнув рукой, он подозвал своего собеседника, который, под взглядами нарисованных женщин, вынужден был подчиниться.
Виктор II стоял к своему собеседнику в профиль, и тот, в очередной раз, подумал о том, насколько резкими были черты лица императора и насколько холодным и отстранённым тот был. Льдисто-голубые глаза государя пристально разглядывали портрет, казалось, что он настолько погружён в свои мысли, что не замечает стоящего рядом с ним мужчину. Тёмные волосы отбрасывали тень на его лицо, а плотно сжатые губы напоминали застарелый шрам. Придворные дамы единодушно считали императора красивым, однако в таком холодно-отстранённом настроении правителя побаивался даже его верный слуга.
Граф Грейсленд остановился подле государя и тоже сосредоточил своё внимание на портрете, ожидая, когда тот, наконец, заговорит.
— Долгое время ведьмы служили верной опорой, защитой трону и династии. Они всегда были советницами, хранительницами, защитницами, — Виктор положил руку на плечо дознавателю и простер вторую в сторону женщины на картине.
«А ещё любовницами и фаворитками, рожавшими своему императору бастардов, наделённых магическим даром и не связанных контрактом», — подумал граф и посмотрел на картину, висевшую через три от той, возле которой они стояли.
Печально известная Изабела Моро, дальняя родственница графа Моро, тоскливо взирала с полотна. Её белокурые и длинные, словно русалочьи, волосы спускались ниже колен. Бледная, почти прозрачная кожа, трогательная, какая-то ранимая худоба фигуры делали её беззащитной и хрупкой. Синие глаза, наполненные болью и тоской. Казалось, что художник запер частичку ведьминой души в портрете, чтобы продлить невероятные душевные муки, испытываемые Изабелой при жизни, уже после её смерти. Честно говоря, Грейсленд не удивился, если это было правдой, ведь портрет был написан уже после трагичных событий.
Чёрное траурное платье с высоким воротом, застёгнутым на все пуговицы, полное отсутствие украшений. Всё это дань уважения как умершему императору Себастьяну, так и казнённому ковеном бастарду, родившемуся в результате их отношений. Тот бурный и совершенно нескрываемый его участниками роман наделал много шума при дворе. Ведьма гордилась своим статусом фаворитки, император гордился, что у него в фаворитках ведьма, и всё это было приправлено соусом из их любви и страсти, с добавлением острой ревности императрицы Эленор. Возможно, если бы этот роман не был настолько демонстративно-откровенным, ребёнок остался жив, но, как говорится, не судьба.
Императрица настояла, что рождение одарённого бастарда несёт угрозу законному наследнику, а это противоречит контракту. Верховная ведьма согласилась, ведь маг вне контракта не меньшая опасность для ковена. Под давлением двух влиятельных женщин император уступил, и двухлетний малыш был казнён за измену. Грейсленд ещё не встречал в истории столь юных изменников.
Видимо решив, что недостаточно наказала любовницу мужа, Эленор добилась сохранения за Изабелой статуса императорской ведьмы. Верховная ведьма уступила и здесь, а у императора Себастьяна просто не осталось воли сопротивляться. Так страдающая от утраты сына и предательства любимого Изабела служила всю свою оставшуюся жизнь императорскому трону. Сначала при сыне, а затем и при внуке Себастьяна. Возможно, её пытка продолжилась бы и дольше, но однажды она просто не проснулась утром.
— Что же изменилось? Почему из защитницы ведьма стала беглянкой? — продолжал рассуждать император.
— Возможно, мой государь, вы выбрали слишком юную ведьму, не готовую к такому бремени, — осторожно предположил Грейсленд. «Юную и хорошенькую ведьму, которая не захотела играть в дворцовые игры и подчиняться престолу. Очень умненькую ведьму. Стоило выбрать вторую, она на вид поглупее была», — добавил он про себя.
В зале повисла напряжённая тишина. Казалось, Виктор уловил невысказанные мысли своего доверенного слуги и теперь ждал, осмелится ли тот озвучить их вслух. Грейсленд предпочёл промолчать. Где-то за дверьми Зала ведьм прошёл лакей, тихо переговорил со стражником, стоящим у входа, и отправился дальше. Стражник перенёс вес с одной ноги на другую, кашлянул, и всё снова стихло.
— Скажи мне, Фредерик, знаешь ли ты историю магического контракта? — нарушил молчание император, слегка повернув голову к своему собеседнику. Зная, что вопрос не требует ответа, дознаватель, тем не менее, утвердительно кивнул.
Конечно, Фредерик Грейсленд знал историю магического контракта и знал женщину, перед портретом которой они вели эту странную беседу.
Матильда Вестрен, первая императорская ведьма, верховная ведьма ковена, неофициально называемого «императорским». Именно она, в результате хитроумных интриг и магии, помогла занять предку нынешнего императора престол. Основала целую императорскую династию,