— В назначенный день Том, так его зовут, пришел ко мне. Я как раз приготовила рагу, он говорил, что это его любимое блюдо. Специально для него готовила, весь вечер убила! — с обидой воскликнула она. — Он съел несколько ложек, затем как-то изменился в лице, помрачнел. Стал как-то отвечать односложно, потом резко собрался и ушел. Теперь... теперь он как будто избегает меня!
Ива нахмурилась, бросила взгляд на Шу, высунувшего мордочку между ее пальцев, на огра, задумчиво разглядывающего гостью, похоже, даже у этих двоих не было версий произошедшего.
— И все? Просто ушел? — Люсия кивнула. — Хорошо, в смысле, плохо, но причем здесь я? — осторожно спросила Ива.
Глаза девушки загорелись каким-то судорожным, азартным огнем, она порывисто схватила удивленную травницу за руку и, сжимая холодными пальцами ее ладонь, с жаром проговорила:
— Мне нужно приворотное зелье, чтобы его вернуть!
Ива оторопело уставилась на свою собеседницу, казалось, даже у огрской головы отвисла челюсть от такого заявления. Осторожно высвободив свою руку из хватки Люсии, травница взяла в ладони кружку и сделала глоток, чтобы выиграть время для ответа.
Знакомые ведьмы, без всяких угрызений совести, раздавали приворотные зелья, как горячие пирожки, всем желающим. Правда, многие делали его эффект кратковременным, где-то на пару месяцев, такая вот небольшая сделка с совестью ради прибыли. Ива же, в бытность свою императорской ведьмой, такое зелье не готовила ни разу, в ее обязанности, наоборот, входило распознавать такие виды воздействия на императора и нейтрализовывать их. Она вообще считала приворотное зелье, даже с временным действием, бесчестным способом добиться чьей-то любви. Или, скорее, создать искусственную замену настоящим чувствам, замену, которая в конечном счете сделает всех несчастными. Всех, кроме ведьмы, заработавшей на зелье.
-
Нет, — твердо ответила Ива, — я не ведьма и никаких приворотных зелий делать не буду. А тебе советую выкинуть эту идею из головы, — строго добавила она. — Ничего хорошего из опаивания любимого человека не выйдет. Это обман чистой воды.
Люсия замерла, словно Ива вновь влепила пощечину, судорожно всхлипнула и вновь разразилась рыданиями, уткнувшись лицом в ладони.
— Да свари ты ей это зелье, — проворчал Шу, зажимая уши лапами, — иначе мы утонем в ее слезах.
Ива стряхнула приятеля с колен и встала, обошла стол и ласково погладила рыдающую девушку по сгорбленным плечам, чувствуя, как под ее ладонью вздрагивает все тело Люсии.
— Зелье я варить не стану, но помочь попробую.
— Правда? — она отняла ладони от лица, с надеждой глядя на травницу, Ива в ответ кивнула.
— Я попробую поговорить с ним, может, удастся выяснить, что тогда случилось. Где его мне найти, этого Тома?
— На пристани. Они с другими парнями чинят корабли, когда те приходят в нашу гавань.
— Хорошо, — сказала Ива, — теперь возвращайся к работе или иди домой, а я займусь твоей бедой.
Люсия нехотя поднялась со стула и вновь взяла травницу за руку, с надеждой заглядывая в глаза. Казалось, ей наконец-то удалось взять себя в руки, или это просто подействовал успокаивающий сбор.
— Вы правда мне поможете?
— Правда, правда, — уверила ее травница, провожая до двери. — Я дам знать, как что-то узнаю.
Когда за посетительницей закрылась дверь, Иве показалось, что даже бронзовый колокольчик прозвучал с каким-то облегчением. Девушка привалилась спиной к дверному косяку и устало закрыла глаза. Голова отчаянно гудела, и хотелось прилечь. Вроде бы и разговор занял не так уж много времени, но она чувствовала себя так, словно разгружала мешки с мукой и при этом ее еще и били.
— Ива, когда ты либо избавишься от своей жалости ко всему человечеству, или хотя бы задушишь в темном углу свою совесть? — громко поинтересовался Шу, восседая на полке рядом с Гором и между делом умывая мордочку лапой. — Дала бы ей какое-нибудь укрепляющее зелье, потом сказала бы, что он ее совсем не любит, поэтому оно и не сработало. В итоге все в плюсе: мужику чуток здоровья добавила, девица получила бы желаемое, а мы немного денежек. Или на крайний случай выставила бы ее за дверь. Нет же, мы битый час слушали этот вой, а теперь ты попрешься в гавань в поисках какого-то Тома! — Ласка гневно расхаживал по полке, а Горм одобрительно моргал в такт его рассуждениям.
— Дура, — с явным неудовольствием заключил огр и скривился. — Пока подарки не дарил, было не всерьез, а теперь: «Верни его, тетенька ведьма, верни его», — тоненьким голоском передразнила Люсию голова на полке, жеманно хлопая глазами. — Тьфу, дрянь. — Это была самая длинная и связная тирада, произнесенная им за все время.
— Вот! Вот! Слышишь? — Шу указал обеими лапами на Горма. — Даже он со мной согласен.
— Так, хватит, — Ива оборвала поток возмущений и открыла неприметный шкаф рядом с дверью, — я обещала хотя бы поговорить с Томом, значит, поговорю! — твердо сказала она, накинув на плечи легкую шаль.
Переехав в Мирный, Ива долгое время не могла понять, почему женщины здесь, вместо привычных столице пелерин и плащей, предпочитали накидывать на плечи шали или яркие платки из плотной ткани. Сначала она никак не могла приноровиться к этому элементу одежды, считая его нелепым и бесполезным. Углы постоянно сползали с плеч, а если их завязать, то получался некрасивый крупный узел на груди. Спустя некоторое время Ива освоила аксессуар, признав его полезность и функциональность. В дни, когда морская сырость неприятно липла к одежде и волосам, а прохладный ветер пронизывал до костей, шаль можно было накинуть на плечи, уютно завернувшись в теплую ткань, или набросить на голову, спасаясь от мелкой мороси. В более погожие дни, как сегодня, шаль приятно обнимала плечи, не давая шаловливому морскому ветру пробежать прохладными пальцами по позвоночнику, вызывая мурашки.
Проникнувшись любовью к местной традиции носить шали, Ива приобрела сразу несколько штук, Шу предложил еще купить пуховую, чтобы повязать на поясницу, на случай приступа радикулита. Ведьма лишь отмахнулась от него, но мысль купить теплую шаль на зиму не оставляла ее.
— Пойдем, Шу, — Ива присела на корточки и протянула приятелю ладонь, ласка, махнув на прощанье огру лапой, забрался по протянутой руке на плечо девушки и спрятался за воротником платья. — Горм, никому не отвечай, мы скоро вернемся. — С этими словами травница открыла дверь и вышла на улицу.
Заперев лавку, Ива обернулась к базарной площади и, замерев ненадолго