— Прекратите изображать рыбу, говорите уже наконец, — раздраженно буркнула девушка и положила бумаги на колени, наблюдая за потугами художника.
— Это парадный портрет главной императорской ведьмы! — взвился художник, отбросив в сторону палитру. — Как можно в него добавить что-то от себя?! Это же не какой-то акварельный пейзажик, который рисуют юные леди после романтической прогулки по парку.
Леди Оливия усмехнулась, наблюдая за тем, как мастер Луиджи теряет самообладание. Затем потерла подбородок, словно о чем-то задумавшись, и обвела широким жестом пространство вокруг себя.
— Вы действительно считаете, что так уж необходима историческая достоверность? И через много-много веков кому-то будет дело до того, как выглядела императорская ведьма при Викторе II? Или Вы считаете, что без парадного портрета император не способен узнать приставленную к нему ведьму и спутает ее с какой-нибудь придворной дамой?
Она вновь взяла в руки свои бумаги и закрылась ими от кипящего праведным гневом художника. Столько поколений его семьи рисовали императорских ведьм, столько прекрасных портретов, наполненных жизнью, вышли из-под кисти его предков. Мастер Луиджи не хотел стать первым в династии, кто не напишет императорскую ведьму из-за ее капризов или еще хуже, напишет «по памяти». Он стиснул в руках кисть, сделал глубокий вдох и наконец выпалил:
— Вы обесцениваете мое творчество!
— А Вы обесцениваете мое время, мастер Луиджи, — спокойно возразила она, бросив короткий взгляд поверх бумаг.
— Звучит так, словно у всех императорских ведьм было время на «пустяки» вроде парадных портретов, а у вас нет! — закипел художник и, отбросив кисть, дерганными, рванными движениями принялся вытирать тряпкой пыльцы от краски.
Леди Оливия хмыкнула, скрутила бумаги в трубочку и постучала ей по своему колену, задумчиво скользнув взглядом по портретам. Никто бы и никогда не сказал, что императорские ведьмы прошлого страдали от безделья, позируя для парадных портретов.
— Возможно, у них было чуть больше свободного времени, чем у меня, — наконец произнесла ведьма. — И того времени, которое я могу посвятить бесполезному спору с вами, мастер, осталось не так много. Рисуйте по памяти, пока я не передумала и не ушла. В конце концов, как заказчик портрета, я имею право вносить в него свои корректировки.
— Заказчик портретов — корона! — воскликнул художник, швырнул тряпку в сторону и гневно воззрился на эту совершенно несносную особу.
— Тогда пусть корона вам и позирует, — парировала Оливия.
— Это не лезет ни в какие рамки! Я буду жаловаться императору!
— Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, император сейчас в «Дубовом кабинете». Принимает представителей торговой гильдии, которые пришли жаловаться на ввозные пошлины. Так что, вы вполне можете к ним присоединиться. Одной жалобой меньше, одной больше. Император даже не заметит.
Оскорбленный художник сорвался с места и выскочил из «Зала ведьм», хлопнув дверью. Леди Оливия дождалась, когда стихнут шаги в коридоре и поднялась со своего места. Потянулась, разминая тело после долгого сидения на одном месте и, не заметив один листок, выпавший из стопки, сложила бумаги и убрала их в карман платья.
Этот абсолютно пустой лист бумаги, а также стопка других таких же, найденная в комнате леди Оливии, не давала Грейсленду покоя. Он никак не мог понять, зачем ей приспичило изображать занятость и доводить бедного художника. Раньше она хоть и сопротивлялась написанию портрета, но сносила это занятие терпеливо и даже вежливо интересовалась живописью во время работы над картиной.
Следующей жертвой, по словам очевидцев, стала леди Мюриэль, которая, по слухам, теперь являлась наиболее вероятной кандидаткой на роль невесты императора. Девушки столкнулись в коридоре, после того как леди Оливия покинула «Зал ведьм». Обычно, ведьма демонстративно не замечала придворных дам, ограничивая общение лишь положенными любезностями. Однако в этот раз, она целенаправленно двинулась навстречу девушке с радостной улыбкой на лице. В этом закоулке как раз не оказалось стражи, что было еще одним странным стечением обстоятельств того дня.
— Леди Мюриэль, как хорошо, что я вас встретила! — радушно приветствовала императорская ведьма потенциальную императрицу.
— Добрый день, леди Оливия, — настороженно поприветствовала ведьму первая красавица императорского двора. — Чем могу быть полезна?
— Скажите, каково это, вот так внезапно стать первой претенденткой на роль императорской невесты? — собеседница ведьмы опешила, а та, тем временем, продолжила. — Я давно не видела вашу подругу, Аннет Бюве. Полагаю, она сейчас в родовом поместье, восстанавливается после ожогов. Вы, случайно, не знаете, как она?
Мюриэль сглотнула ставшую внезапно вязкой слюну и судорожно вдохнула, все еще не понимая, куда клонит эта рыжая фурия. В идеале, нужно было просто уйти, но ватные ноги не желали слушаться.
— Я... мне... мне очень жаль Анни, это такое трагическое стечение обстоятельств. — выдавила она наконец. — Этот несчастный случай совсем выбил меня из колеи. Я сейчас даже не способна думать...
Ведьма внезапно схватила ее за руки и притянула к себе ближе, заставляя склониться, словно они две подружки, захотевшие посекретничать. Мюриэль запаниковала и попыталась освободиться, однако, Оливия крепко вцепилась в ее запястья.
— Расскажите мне, дорогая, сложно было испортить нагревающий артефакт в ванной бедняжки Анни? Или Вы поручили это сделать кому-то другому? — зеленые глаза императорской ведьмы хищно сощурились и, казалось, по-кошачьи засветились.
— Я ничего не делала! — взвизгнула девушка, пытаясь вырваться. — Это все несчастный случай!
— Кому как, — зловеще возразила Оливия. — Для тебя очень даже счастливый, ведь после случившегося, больше никто не рискнет бороться за место подле императора. А ты знаешь, какая сильная боль от ожогов и как долго они заживают? — не дав своей жертве ответить, она продолжила. — Вот и я думаю, что не знаешь, а бедняжка Аннет — знает.
Мюриэль почувствовала, как в тех местах, где ее касались руки этой проклятой ведьмы, начинает жечь. Боль растекалась по руке и становилась все сильнее, на глаза девушки навернулись слезы и она в отчаянии забилась, пытаясь освободиться. Оливия разжала руки и ее жертва, не удержавшись на ногах, шлепнулась на пол и судорожно всхлипывая отползла в сторону. Глядя на свою мучительницу, как затравленный зверек, Мюриэль прижимала к груди руки, на которых алели следы от ожогов.
— Я этого так не оставлю! — всхлипывая прошипела она и, придерживаясь за стену, поднялась на ноги. — Император узнает об этом!
— Он в малом зале для аудиенций, принимает послов из Эренхейма, — любезно подсказала Оливия и девушка, сначала нетвердой