Как и обещала, Елена забежала утром в лавку, радостно сообщив, что сестре стало лучше, да и вся семья крепко спала всю ночь напролет. Ива искренне порадовалась, пообещав обязательно забежать как-нибудь в гости. Сама же Елена забегала в лавку каждое утро, иногда чтобы занести свежие цветы или просто поболтать за чашечкой чая перед началом трудового дня.
Следом за цветочницей в лавку заглянул пекарь Кристоф, попросивший травы от простуды для своего друга, почти родственника, мельника Ирвина. Ива с удовольствием приготовила душистый сбор от кашля, добавив к нему очищенный имбирный корень. В благодарность Кристоф не только починил травнице плиту, но и по собственной инициативе принялся снабжать свежей выпечкой к завтраку.
Так, постепенно, соседи приняли Иву в свой тесный круг, и она перестала чувствовать себя чужой. Теперь, выходя на улицу, ей уже не хотелось шмыгнуть обратно в безопасный полумрак лавки, наоборот, Ива искренне получала удовольствие от приветствий, обмена любезностями и новостями. Даже Марта перестала казаться такой серьёзной угрозой, хоть и продолжала смотреть волком на молодую травницу.
После того памятного первого дня потянулись другие, наполненные обычной рутиной. Ива просыпалась в своей спальне на втором этаже, распахивала окно, вдыхая свежий морской воздух. Умывалась в крохотной ванной, а затем спускалась вниз, чтобы встретить Ленни, сына пекаря, с корзинкой свежей выпечки.
Неизменно вежливый молодой человек был средним среди сыновей Кристофа, и, как подозревал Шу, Хелен, его мать, отправляла парня в лавку не просто так, а с неким умыслом. Ива, услышав такое предположение, лишь отмахнулась, но вскоре и сама стала замечать некоторые подозрительные знаки. Например, сегодня на дне корзинки лежали несколько румяных персиков, а вчера душистые зеленые яблоки. Ласка посмеивался над наивностью подруги, а она, в свою очередь, пыталась угадать, фрукты — инициатива Хелен или Ленни.
Взяв корзинку с выпечкой и персиками, девушка немного скомкано поблагодарила Ленни, затем, сославшись на занятость, скрылась за дверью лавки. На чайном столе во всю веселился Шу. Заламывал передние лапы и жеманно хлопал глазами, изображая Иву, а затем спародировал Ленни, подтянув невидимые штаны и вытерев нос рукавом несуществующей рубахи. Травница в притворном возмущении запустила в зверька персиком и отправилась завтракать.
Парень за дверью растерянно почесал затылок, пожал плечами и отправился назад в пекарню, напрочь забыв об утренних событиях. Забыл до встречи с матерью, которая накинулась на него фурией, вызнавая, как прошла встреча. В ходе допроса с пристрастием, сводившемуся к «ну, отдал» и «ну, взяла», Хелен установила, что оболтус никуда травницу не пригласил, вел себя, как пень пустоголовый, чем ужасно ее разочаровал. Влепив сынку затрещину, суровая мать семейства отправила его выметать мучную пыль из кладовой. Надо сказать, что Ленни так и не понял, за что на этот раз получил нагоняй.
После завтрака, как обычно, принялась за уборку, которую проводила каждый день перед открытием лавки, что тоже стало привычным делом. Протерла пыль, поменяла воду в вазе и принялась за мытье пола. В последние дни она все меньше и меньше обращалась мыслями к магии, находя удовольствие в простых повседневных хлопотах. Дворец и магический контракт стали чем-то далеким, похожим на тревожный сон, приснившийся перед рассветом.
— Ива, как думаешь, нашему приятелю не пора водичку поменять? — поинтересовался Шу, разглядывая голову в банке. Огр в ответ молча оскалился, выпустив рой пузырей правой ноздрей. Ласка на это состроил свирепую рожу, вздыбив шерсть на затылке.
— Не думаю, это же не чайный гриб, в конце-то концов, — ответила она, откладывая в сторону тряпку. Отодвинув с дороги ведро, девушка подошла к приятелю, постукивающему когтем по стеклу. Голова вращала глазами и беззвучно разевала рот. — Прекрати, это тебе не аквариум с рыбками. Хотя я сомневаюсь, что и рыбкам нравится, когда стучат по стеклу. — Она взяла банку в руки, разглядывая ее содержимое.
Голова имела обычный для огров зеленый цвет кожи, остроконечные уши, в одном из которых болталось кольцо, шрам над бровью. Торчащие изо рта клыки, полное отсутствие волос дополняли картину типичного представителя этой расы. Ничего такого, что позволило бы больше узнать об обитателе банки, не открывая ее и не выслушивая отборную брань.
— А кормить его не надо? — поинтересовался Шу, забравшись на плечо девушки, он встал столбиком и принюхался, смешно шевеля носом-пуговкой.
— Не знаю, раньше никогда не кормила. И не умер же.
— Так может он поэтому такой злой? Голодный, живет в банке, где из еды только спирт. Спирт, между прочим, агрессивная среда, может ему глаза щиплет или нос чешется. Вдруг он вообще при жизни не пил, а тут из развлечений одно пьянство каждый день. С такими условиями кто хочешь озвереет. — Шу пробежал по руке Ивы и уселся на закрытую крышку посудины.
Травница задумалась, она очень мало знала и об ограх, и о том колдовстве, что хранило жизнь голове, отделенной от тела. Голова демонстративно закатила глаза и вывалила язык. Шу свесился вниз и вновь постучал по стеклу.
— Госпожа травница, можно вас? — звук колокольчика, зычный голос вырвали Иву из раздумий. Она вздрогнула и выронила банку из рук, раздался звон битого стекла. — Я напугал вас? — извиняющимся тоном спросил обладатель голоса.
Ива, не оборачиваясь, метким пинком отправила голову под стеллаж, а затем развернулась к вошедшему, прилепив на лицо максимально невинное выражение лица.
— Нет, нет, что вы, — пролепетала она, — просто уронила банку с... — она принюхалась к спиртовому запаху, — с настойкой. Точнее, с ингредиентами для нее.
— Это бургомистр, — прошептал Шу, едва успевший нырнуть за повязанные косынкой рыжие кудри.
Ива вышла из полумрака стеллажей и теперь уже сама смогла разглядеть вошедшего, а точнее вошедших. На пороге стояло трое мужчин. Невысокий и крепко сбитый бургомистр, который распрощался с большей частью своих волос на голове, но сохранивший пышные усы и кустистые брови. Синий костюм, скроенный по военной моде, смотрелся на нем, как вторая кожа, добавляя солидности. Несмотря на внушительный и суровый облик, бургомистр смотрел добродушно, пусть и с некоторой строгостью, положенной ему по статусу.
Рядом с ним приютился тощий, как жердь, незнакомец с острым носом и щедро залитыми лаком седеющими волосами. Серый камзол с зеленой эмблемой в виде листа подорожника выдавал в нем аптекаря. Маленькие глазки водянистого цвета то буравили Иву, то перескакивали взглядом с одной полки на другую.
За спинами этих двоих, привалившись плечом к дверному косяку, стоял третий посетитель в форме стражника. Мужчина откровенно скучал, периодически позевывал и небрежным жестом зачесывал назад русые волосы. Взгляд насмешливых серых глаз скользнул по убранству лавки,