Мария отходит и делает пару шагов в сторону комнат, и тут я вижу большие чемоданы в коридоре.
— М — мария… что это? — спрашиваю, пытаясь держать голос спокойным.
Мария улыбается, замечает куда я смотрю.
— Ой, Кирюш… У Риты такое горе случилось. Ты представляешь ее квартиру затопили! Так что ей придётся пожить у нас немного. Ну ты сам понимаешь, как она может оставаться в такой квартире. Она хотела к маме уехать в другой город, но я подумала, что у нас все равно гостиная свободна, пусть уж недельку поживет у нас, пока все просохнет. Я только стала радоваться материнству и не могу потерять такую помощницу.
Я ощущаю, как внутри всё сжимается. Паника, ярость, тревога. Каждое слово — как удар. Слышу шум с боку, поворачиваю голову и вижу Риту, в джинсах и белой футболке. Улыбается мягко, тихо, движения непринуждённые. И эта маска «невинности» вызывает во мне бурю эмоций: страх, раздражение, внутреннее кипение.
— Здравствуйте Кирилл, — она смущенно опускает голову, даже румянец на щеках. — Не хочу вас смущать…
Я чувствую, как внутри меня всё кипит. Сердце колотится, дыхание рвётся, ладони мокрые от пота. Я инстинктивно схватываю Марину за локоть и резко отвожу в гостиную.
— Кирилл! — возмущённо вскрикивает она, морща лоб. — Ай! Ты мне больно делаешь!
— Прости… — выдавливаю, но внутри меня буря: паника, страх, ярость. Я вижу Риту в простых джинсах и футболке, её невинную улыбку, мягкие движения — и меня будто сжимает изнутри.
— Этой женщине нельзя оставаться здесь! — вырывается из меня, голос дрожит, а сердце колотится. — Мы её почти не знаем!
Мария смотрит на меня спокойно, уверенно, почти с лёгкой улыбкой.
— Кирюш, перестань. Ты слишком переживаешь. Рита — хорошая девочка, я знаю её лучше всех. Она нам поможет, нам нужна поддержка, а не лишние проблемы.
Внутри меня всё взрывается:
Она доверяет ей! Она впустила её в дом! Она с Кристиной рядом!
Пот стекает по спине, дыхание рвётся. Я чувствую, как ярость смешивается с паникой, мысли скачут:
Если она останется, кто знает, что она может сделать…
— Мария, — почти кричу я, пытаясь сдержать голос, — ты не понимаешь! Я знаю, о чём говорю! Она… она опасна!
Мария мягко кладёт руки мне на плечи, пытаясь успокоить.
— Кирюш, успокойся. Я вижу, что ты переживаешь, но я знаю Риту. Она никогда не причинит нам вреда. Мы доверяем ей. Мне кажется, ты стал нервным в последние дни.
Я отшатываюсь, пытаюсь вдохнуть, каждое дыхание рвётся.
Почему она так доверчива? Почему я один вижу угрозу?
Внутри всё кричит: выгнать её, пока не поздно, защитить семью, спасти Марию и Кристину.
— Я… — начинаю тихо, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, не разрушая доверие Марии, — я просто… не могу успокоиться. Мы почти не знаем её, мы не знаем, что может произойти…
Мария улыбается мягко, но уверенно.
— Кирюш, я сама решу, кто останется в нашем доме. Сейчас Рита здесь — и это правильно. Ты просто успокойся, ладно?
Я опускаю глаза, сердце бешено колотится, руки дрожат. Внутри — страх, ярость и беспомощность. Я понимаю, что против доверчивой Марии мне не устоять. Но мысль о том, что Рита остаётся в доме с моей женой и дочерью, сжимает грудь и заставляет кровь стынуть в жилах.
11
Я стою в комнате, сжатые кулаки дрожат, сердце колотится, дыхание рвётся. Обезоружен. Не знаю, что делать.
Внутри меня растёт отчаяние.
Нужно что — то найти… доказать, показать лицо настоящей Риты… что она не та, кем кажется…
— Ладно… — тихо шепчу себе, пытаясь взять себя в руки. — Пусть будет как ты хочешь… Пока…
Хватаю папку с документами, просто чтобы подтвердить свои слова. Дыхание ровнее не становится, но приходится двигаться. Иду в прихожей, с твердым намереньем, что — то найти.
— Кирюш! — мягкий голос Марии. Она подходит, обнимает, целует в щёку, словно всё в порядке. — Ты на работу?
— Да, конечно… — киваю, изнутри буря, внешне стараюсь быть спокойным.
В этот момент тихо плачет Кристина. Мария мгновенно отпускает меня и идёт в детскую.
— Увидимся вечером. Люблю тебя.
Я стою, не в силах сказать ни слова. Решение за мной, но внутренний хаос почти парализует. Единственное, что могу — стиснуть кулаки, скрепя зубы, и тихо уйти, пока есть хоть малейшая возможность сохранить семью и не выдать свои прошлые ошибки.
Я стою в прихожей, сердце бешено колотится, ладони мокрые. И тут появляется Рита, делает шаг ко мне, её взгляд мягкий, но в нём проскальзывает что — то вызывающее. Я каменею от злости, прикладываю усилия чтобы не сорваться и не убить ее прямо здесь. Она аккуратно поправляет воротник моего пальто, словно заботливая жена.
— Чтобы тебе было тепло, — шепчет она, прижимаясь ближе, и её голос тихий, почти интимный. — Теперь мы станем ещё ближе…
Каждое её движение, каждое слово вызывают во мне взрыв эмоций: ярость, паника, ужас. Я понимаю, что она полностью игнорирует границы, вмешивается в мою жизнь, в мою семью. А Мария в это время доверчиво и спокойно занята своими делами, не подозревая о напряжении, которое я испытываю.
Я сжимаю кулаки, скрежещу зубами, пытаюсь не дать волю буре эмоций.
Она здесь. В моём доме. Рядом с моей женой и дочерью… и она даже не догадывается о границах…
Каждый вдох даётся с трудом. Я пытаюсь найти внутреннюю опору, чтобы сохранить контроль. Нужно действовать. Нужно держаться. Но внутри — хаос: страх, ярость и бессилие смешались в невыносимый клубок.
Я толкаю её к двери, сердце колотится, дыхание рвётся, ладони мокрые. Адреналин бьёт через край, в голове крик:
Убрать её, защитить семью, больше ни шагу!
Но вдруг… внутри меня вспыхивает странное, почти предательское чувство. Лёгкое возбуждение, притяжение, которое я стараюсь подавить. Мгновение слабости: взгляд цепляется за её губы, ровные, манящие… Рита мгновенно чувствует это. Её глаза блестят, улыбка становится ещё мягче, игривее. И в тот же миг, почти не дожидаясь моей реакции, она резко впивается в мои губы.
Мир вокруг меня замер. Внутри буря: ярость, страх, чувство вины, отчаяние — всё смешалось с этим опасным возбуждением. Я пытаюсь оттолкнуть её, но ее губы, запах, тепло — на секунду парализуют изголодавшийся по ласкам разум и тело.
— Отойди! — рычу, прерывая момент, возвращая себе самообладание. Толкаю ее и Рита бьется головой о стену, но даже не морщится... — Не смей больше ко мне прикасаться! Не смей приближаться к моей семье! Тебе же будет лучше, если ты тихо уйдешь!