И всё же я должна была знать правду. Снова вспомнила его жуткое обращение в волка, как его тело выгнулось дугой перед тем, как потерять человеческий облик.
— Ты всегда был... таким? — спросила я наконец, чувствуя, как дрожит мой голос.
Мотоцикл лежал на боку, Егору некогда было ставить его на подножку, когда за нами была погоня. Он поставил меня на ноги и поднял мотоцикл с земли:
— Давай сначала уедем отсюда, и я отвечу на все твои вопросы.
Я кивнула и Егор скомандовал, садясь за руль:
— Обними меня и сцепи руки замком. Я не хочу, чтобы ты упала с мотоцикла.
Вот что-что, а дважды повторять мне не нужно. Я запрыгнула сзади и заключила Егора в крепкие объятия. Если бы кто и вознамерился отцепить меня от Егора, то у него бы не вышло.
Мне хотелось уехать отсюда как можно быстрее, ведь я так и не узнала, где тот, второй волк. Невольно обернулась. Никого. Но всё же уточнила:
— Тот, второй, не догонит нас?
Егор завёл мотоцикл и глухо бросил:
— Нет.
Содержательно. Ну и то хорошо, что погони не будет. А то так и поседеть можно раньше времени.
Я молча обняла Егора и прижалась щекой к горячей спине. Хорошо, что он не видит моей блаженной улыбки. Было приятно вот так ехать по полям и просёлочным дорогам, слушая звук мотора и ощущая лёгкий ветерок.
* * *
Мы добрались до деревни за пятнадцать минут. Но Егор не повёз меня домой, мы припарковались на стоянке возле церкви. Лавочка за церковью была отличным убежищем для нас двоих.
Мы уселись и Егор сказал:
— Ты спрашивала, всегда ли я был таким.
В его глазах читалась боль, смешанная с чем-то похожим на стыд.
— Нет, — ответил он тихо. — Это случилось, когда мне было десять.
Я замерла, ожидая продолжения.
— Мы жили в деревне недалеко отсюда, — начал он, всё ещё глядя на реку. — Лес всегда казался мне особенным местом. Я часто ходил туда один, хотя взрослые говорили, что это опасно. Но я не верил им. Для меня лес был другом, убежищем.
Егор сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
— Однажды ночью я проснулся от шума. Вышел во двор и увидел его. Он стоял под луной, и его тело... менялось. Я испугался. Побежал к нему, пытался понять, что происходит. А потом... потом появились другие. Стая. Они напали на него.
Его голос дрогнул, и он опустил голову.
— Я не понимал, что происходит. Просто бежал к нему, пытался помочь. И когда приблизился к нему… он укусил меня.
Я почувствовала, как холод пробирается под кожу.
— Это был тот самый... второй оборотень? — спросила я, уже зная ответ.
Егор кивнул.
— Да. Это сейчас я понимаю, что он просто не хотел меня к себе подпускать, я сам виноват. Его зовут Радим. Он старше меня, сильнее. Он хотел, чтобы этот лес принадлежал только ему. Чтобы никто не мог ему противостоять.
— Что случилось потом? — спросила я, чувствуя, как страх снова поднимается внутри.
Егор посмотрел на меня, и в его глазах появилась тревога.
— После того укуса я тоже стал... таким. Я не сразу понял, что произошло. Только через несколько дней, когда луна начала менять моё тело.
Я опустила взгляд, не зная, что сказать.
— Что теперь будет? Он преследует меня или тебя? — спросила я наконец.
Егор вздохнул.
— Ему нужна ты. Но я буду защищать тебя. Что бы ни случилось, не дам в обиду.
— Почему он охотится за мной? — спросила я наконец, чувствуя, как страх снова поднимается внутри.
Егор замер, и его взгляд стал тяжёлым, почти болезненным.
— Это не просто охота, — ответил он, глядя куда-то вдаль. — Это... инстинкт.
— Инстинкт? — переспросила я, чувствуя, как холод пробирается под кожу.
— Да, — кивнул он. — Радим... он не просто оборотень. Он альфа. Лидер стаи. И ты... ты стала частью его внимания.
Я почувствовала, как моё сердце заколотилось быстрее.
— Что ты хочешь сказать? — спросила я, стараясь сохранять самообладание.
Егор вздохнул, словно решая, стоит ли говорить дальше.
— Оборотни... мы не такие, как люди. У нас есть правила. Законы. Когда самка оказывается в нашем мире, она становится... особенной. Ценной.
— Ценной? — повторила я, чувствуя, как слова звучат странно.
— Да, — кивнул он. — Самки среди оборотней редки. Очень редки. И когда одна из них появляется, начинается война.
— Война? — мой голос дрожал, и я ненавидела себя за это.
— Да, — сказал Егор, и в его глазах появилась боль. — Радим уже считает, что ты принадлежишь ему. Что ты — его право.
— Но я не оборотень! — воскликнула я, чувствуя, как паника начинает подниматься внутри.
— Это не важно, — ответил он.
Я опустила голову, пытаясь переварить его слова.
— А ты? — спросила я наконец. — Почему ты защищаешь меня?
Егор замер, и в его глазах появился огонь.
— Потому что я не позволю ему забрать тебя. Я не такой, как он. Я не буду притворяться, что могу быть лучше или сильнее. Но я... я не хочу, чтобы ты стала его трофеем.
— Так это всё... из-за меня? — спросила я, чувствуя, как горло сжимается.
— Да, — кивнул он. — Но не только. Радим всегда был жесток. Он не просто хочет тебя. Он хочет доказать, что он сильнее.
— А ты? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.
— Я не хочу власти, — ответил он. — Я просто хочу защитить тебя.
Я посмотрела на него, и в этот момент поняла: это не просто борьба за территорию или силу.
Это битва за меня.
Глава 14
Иногда правда подобна огню — она жжёт, даже если ты пытаешься её игнорировать. И сегодня я решила подойти к пламени поближе.
Рука Егора всё ещё лежала поверх моей. Мы сидели на деревянной скамейке возле церкви и слушали колокольный звон. Воздух был тёплым, на небе ни облачка, от чего солнце начало припекать — дело близилось к обеду. Егор еле заметно улыбнулся, но потом снова стал серьёзным.
— Я опасен, Алёна, — сказал он. — Не только для других. Даже для тебя.
— Опасность — это просто слово, — произнесла я. — А ты — человек, который мне… которому я доверяю.
Егор смотрел с интересом:
— Почему? — спросил он почти шёпотом. — Почему именно мне?
Я подумала. И честно призналась:
— Не знаю. Может,