— Я здесь, — голос библиотекаря раздался справа от неё. — И это не я.
Все замерли, глядя на комод.
Из полуоткрытого ящика медленно поползла старая, пожелтевшая фотография. Она скользнула по воздуху, как осенний лист, и опустилась прямо на одеяло Вали.
На фото была женщина. Она стояла у того самого комода, и её рука лежала на ручке верхнего ящика. А её глаза, печальные и бездонные, смотрели прямо на Валентину.
Она включила фонарик на телефоне и взяла в руки фотографию. На обороте, изящным почерком, было написано: «Не ищи лишнего. Ищи главное».
— Ну вот, — сдавленно выдохнула Неля. — Началось.
— Или наоборот, — задумчиво произнёс Фёдор, появляясь у кровати и внимательно разглядывая фото. — Говорит, что мы ищем не там. Что отвлекаемся на второстепенное.
— На дамочку в соседней комнате, например, — зевнул Аббадон. — А надо искать что-то важное. Может, она про холодильник? Там точно что-то важное должно быть. Например, колбаса.
Валя взяла в руки прохладную фотобумагу. По спине пробежали мурашки.
— «Главное»… — повторила она шёпотом. — Что здесь может быть главным?
— Спи, Валя, завтра с фоткой разберёшься, — строго проговорила Неля. — Это всё терпит.
Она аккуратно вытащила снимок из её рук.
— Ты права, день был долгим, — зевнула Валентина и завернулась в одеяло.
Через несколько минут она провалилась в сон.
— Ну вот, не дала выяснить, что к чему, — проворчал Фёдор.
— Пусть девочка спит, — Неля посмотрела на него строго.
— Федька, ты здесь будешь? — спросил Аббадон, спрыгивая с подоконника.
— Конечно, — кивнул Фёдор, вытаскивая из книжного шкафа какую-то книгу.
— Тогда карауль Валю, а мы со старухой прогуляемся по соседям. Интересно же, кто здесь живёт.
— Поесть на халяву хочешь? — хмыкнула Неля.
— Естественно. Когда я от такой возможности отказывался.
Аббадон потянулся, приоткрыл шкаф и нырнул туда.
— Ты со мной? — он выглянул из него.
— Конечно, — махнула головой Неля и проследовала за котом.
— Ну, а я тут посижу, почитаю, — устроился в кресле Фёдор.
Наконец квартира погрузилась в тишину.
Новая тайна
Валентину рано утром разбудил будильник. Она кое-как разлепила глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, где находится. Через несколько минут к ней пришло осознание.
— Да уж, — вздохнула она и села на диване.
В комнате пахло тушёной капустой и рыбой.
— А чем это у нас так воняет? — спросила она, поморщившись.
— Этот спёр кастрюльку с тушёной капустой и жареной рыбой у какой-то старухи, — хмыкнула Неля. — И приволок это всё домой.
— Убойный запах, — скривилась Валя. — И как не стыдно воровать у старух.
— Я спасал её жизнь, — ответил Аббадон, спрыгивая на пол и потягиваясь. — Оно всё равно начало уже подтухать.
— И ты решил вот эту гадость принести к нам? - возмутилась Валя.
— Ну не пропадать же добру, — он принялся умываться.
— Убери эту гадость из моей комнаты, — велела ему Валя.
— Ладно, я поставлю кастрюльку в комнату к этой, заодно и дверь ей открою.
Вдруг Валентина вспомнила про ночные приключения и стала озираться.
— Что ищешь? — спросил её Фёдор.
— Ночью было какое-то фото или мне всё это приснилось?
— Нет, было, все наяву было, — мотнула головой бабка Неля.
Она сунула в руки Вали фотографию.
— И чего мне с этим делать? — спросила она.
— Сначала выпей кофе или чай, а потом думай, — посоветовала покойница.
— Точно, — согласилась с ней Валя. — На сытый желудок и думается лучше.
— Сытый, — хмыкнул Аббадон, вытаскивая «ароматную» кастрюльку из холодильника. — С воды сыт не будешь. Хочешь, поделюсь.
— Нет-нет, — замахала на него рукой Валя, зажав пальцами нос.
— Ладно, отнесу этой, пусть наслаждается, — произнёс он и исчез за дверью.
Внезапно Валин взгляд упал на старый паркет у её кровати. Одна из дощечек лежала неровно, будто её иногда приподнимали. Не говоря ни слова, Валя сползла с дивана и на ощупь, в предрассветном свете, провела пальцами по шероховатой древесине. Доска качнулась.
Сердце её забилось чаще. Она подцепила ногтями край и приподняла её.
Из-под пола потянуло холодом и запахом старой бумаги. В маленькой нише лежал потемневший от времени деревянный ящичек. Валя извлекла его и, сняв крышку, обнаружила потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте и маленький, почерневший от времени ключик.
— Нашла, — прошептала она. — Кажется, я нашла «главное».
Валя вытащила ящичек и поставила его на колени. Пальцы дрожали от волнения. Кожаный переплёт тетради был шершавым, потёртым на углах, будто его часто перелистывали. А маленький ключик, он был старинным, с замысловатым узором на головке.
— Ну что там? — не выдержала Неля, заглядывая через плечо. — О, дневничок! Люблю дневнички! Там наверняка всякие пикантные вещи записаны!
— Тише, — попросила Валя, аккуратно открывая первую страницу.
Почерк был тем же, что и на обороте фотографии — изящным, с сильным наклоном. Чернила поблёкли, но слова читались.
«Сегодня снова видел её у камина. Тень от пламени танцует на её щеках, а она словно не замечает ни огня, ни меня. Ждёт. Всегда ждёт. А я жду, когда же она наконец увидит того, кого ждёт… или поймёт, что ждать уже некого».
— Камин… — прошептала Валя, поднимая глаза на массивную тёмную печь в углу комнаты.
— Что камин? — Фёдор отложил книгу и приблизился, его бесплотная фигура склонилась над тетрадью. — Это дневник не этой дамы, что на фото. Это дневник того, кто наблюдал за ней.
— А то мы не поняли, — скривилась Неля. — Читай дальше.
Валя перевернула страницу.
«Принёс ей сегодня полевых цветов. Она взяла, улыбнулась той своей печальной улыбкой и сказала: «Он тоже всегда приносил мне полевые цветы». Кто этот «он»? Призрак? Предатель? Любовник? Почему его нет рядом? Почему он оставил её одну в этом огромном доме с его скрипучими полами и шепчущими стенами?»
— Романтика, — фыркнул Аббадон, вернувшийся без кастрюльки и с довольным видом облизывающий усы. — Скука смертная. Принес бы ей колбасы, была бы рада больше, чем каким-то полевым цветам. Салатика бы ей настругал, рыбку красную солёную преподнёс, пироженку там, а не вот какую-то траву.
— Замолчи,