Григорий Аркадьевич и Неля, похожие на сгустки тумана поярче, вибрировали у карты. Федор устроился в углу, готовый в любой момент прийти на помощь.
— Готовы? — спросил призрак, и его голос прозвучал сразу во всех углах комнаты.
— Готовы, — хором ответили живые.
— Лика, — позвал Аббадон. Кот сидел перед ней, его взгляд был невыносимо серьёзным. — Пора. Отправляем письмо.
Лика закрыла глаза. Она не стала вспоминать отчима или охотников в лесу. Она погрузилась глубже, в самый корень своего страха — чувство полной, абсолютной беззащитности. Мир, который в любой момент может обрушиться болью и предательством. Одиночество, от которого сжимается горло. Она вытащила это наружу, позволила этому чувству заполнить её, а потом — по команде Григория — с силой вытолкнула из себя, как инородное тело.
В воздухе перед ней сформировался небольшой, мерцающий синеватым светом сгусток. Он был холодным и пульсировал, как живое сердце. В нём клубились отблески её ночных кошмаров.
— Прекрасно, — прошептал Григорий Аркадьевич. Он протянул руку, и сгусток плавно перелетел к нему. — Неля, по контуру!
Старуха что-то быстро прошептала, обвела сгусток пальцем, и тот словно обрёл оболочку, перестал мерцать, стал похож на тусклый шарик из стекла.
— Аббадон, доставка!
Кот резко взмахнул хвостом. Шарик исчез. Лика почувствовала, как по её связи с ним (а связь осталась, тонкая, как паутинка) побежал холодок — шарик мчался через гудящий город, к подножью мрачной кирпичной башни «Красного луча», где его ждал заранее подготовленный «гнездовой» эффект — небольшое скопление энергии, которое усилит сигнал в десятки раз.
— Пошли, — сказала Неля и растворилась в воздухе. Григорий Аркадьевич кивнул и последовал за ней.
Началось...
Последствия
Как только шарик достиг своей цели, так тут же оборвалась тонкая нить, связывающая Лику с ним. Она прислушалась к себе и ничего не почувствовала.
Первые пятнадцать минут тянулись мучительно долго. Никто не разговаривал. Илья, не отрываясь, смотрел в зеркало. В тумане начали проступать обрывки образов, звуков.
– Площадь Мужества… есть контакт, – сквозь зубы проговорил он. – Люди… оглядываются. Кто-то кричит. Начинается давка. Полицейские сирены… далеко.
Потом его лицо исказилось.
– Рынок! Один прилавок сам собой… разлетелся на куски! Картошка летает, как град! Продавцы крестятся… Ох, девушка упала в обморок. Со всех зеркал на посетителей смотрит какая-то потусторонняя сущность. Кажется, это Аббадон.
– Цех «Арсенала», – почти сразу добавил Тимофей, не открывая глаз. Он чувствовал это через общий щит. – Там… свет. Зеленый и красный. И вой. Собаки во дворе воют. И что-то еще.
Валя вдруг вздрогнула.
– Доходный дом… сработала «мина». Датчики… я чувствую, как глохнут их датчики. Паника в эфире… они кричат в рации о помехах, о голосах в голове.
А потом наступила тишина. Самая страшная – тишина перед бурей.
– Башня, – выдохнул Илья. Его лицо побелело, как бумага. – Они вошли. Группа из четырёх человек с аппаратурой, один из них видящий. Поднялись на второй ярус… Нашли наш шарик… один взял его в руку…
Он замолчал, его глаза расширились от ужаса.
– Что? Что там? – не выдержала Лика.
– Башня… проснулась, – с трудом выдавил Илья. – Это не сущность… это сама Башня. Каждый кирпич… каждый прогнивший пол… Он… оно… показывает им их страхи. Материализует. Один… он видит своего погибшего брата… идёт на него с ножом. Другой… задыхается, ему кажется, что его заживо замуровали. Они кричат… бросают аппаратуру… бегут вниз… падают… Один сломал ногу… они тащат его…
Он отшатнулся от зеркала, закрывая лицо руками. Картина в зеркале погасла, туман снова стал однородным.
– Зачем надо было брать шарик в руки? – с удивлением спросил Тимофей. – Их технике безопасности не учили? Или они отправили новичков? Судя по образовавшейся панике – там нет профи. Вот тебе и могущественная организация, а попали, как глупая рыбка на крючок.
В доме повисла тяжёлая, давящая тишина. Они сделали это. Они развязали маленькую войну. Сколько еще точек проснется от этого толчка — неизвестно.
Через час вернулась Неля. Она выглядела уставшей, но довольной.
– Ну, детки, – просипела она, материализуясь на диване. – В городе сейчас веселуха. На «Площади» три кареты скорой, отряд полиции, пожарные. На рынке – репортёры и толпа зевак. «Арсенал» оцепила какая-то непонятная служба в штатском – ваши охотники, поди, а может еще кто повыше уровнем, может даже и какая государственная служба. А у доходного дома… – она хихикнула, – там вообще красота. Приехали их подкрепления, вынесли своих трясущихся коллег, а потом у одной из машин вдруг все стёкла лопнули, и из динамиков заорал старый марш. Они так рванули с места, что чуть в столб не врезались.
– А башня? – тихо спросила Лика.
– А башня успокоилась, – сказала Неля, и её ухмылка стала чуть менее весёлой. – Накормилась. Надолго. Твоя приманка, девочка, сработала как надо. Они теперь надолго забудут туда дорогу. И, думаю, их начальству будет что доложить. Очень противоречивое и пугающее.
Вернулся и Григорий Аркадьевич. Он был серьёзен.
– Следы наши тщательно размыты, эхо рассеяно. Но они не дураки. Они поймут, что это была операция. Ответная. Вопрос в том, какой вывод они сделают.
– Вывод будет простой, – с порога заявил Аббадон, впрыгнув на подоконник. – Они поймут, что имеют дело не с кучкой испуганных детей, а с организованной силой, которая знает город, умеет бить на их территории и готова к эскалации. Силой, которую слишком дорого и опасно преследовать. Они отступят. На время. Чтобы перегруппироваться и переоценить угрозу. А у нас…
Он обернулся, и в его зелёных глазах отразилось довольство собой.
– У нас появилось время. Чтобы стать сильнее. Чтобы подготовиться к тому, что они всё могут вернутся. Или чтобы найти способ исчезнуть навсегда.
– Угу, – кивнул Тимофей. – Теперь, пока все заняты последствиями, нужно вымарать все сведения о нас из архивов и серверов.
– Но они могут помнить о нас, – испуганно сказала Лика.
– Не думаю, что тех, кто помнит о нас слишком много человек, – ответила Валентина. – К тому же классический морок никто не отменял.
– Классический морок, – задумчиво повторил Григорий Аркадьевич, медленно проплывая к центру комнаты. Его прозрачные пальцы сложились в сложную фигуру, будто он перебирал невидимые нити. – Это не просто