Она держит паузу, явно наслаждаясь напряжением, а потом пожимает плечами.
— Ладно. Готова сыграть в твою дурацкую игру, мажор. Но если ты хоть раз назовешь меня «зайкой», контракт расторгается, и я оставляю за собой право публично объявить тебя вампиром-неудачником.
— Боюсь, выбора у меня нет, — делаю глоток рафа. Он такой же сладкий, как предвкушение нашего состязания. Прямо как это пари, в которое я только что ввязался.
Черт возьми. Это будет либо лучшая, либо худшая авантюра в моей жизни.
Глава 3. Тыквенный пакт и вампир на поводке
Лика
Итак, я продала душу. Ну, или заключила временный договор с дьяволом в образе мажора в закатанных джинсах. Детали.
После того как Егор озвучил свое «адское пари», а Артем с таким видом, будто принимает капитуляцию вражеской армии, сказал «я в игре», мир на секунду поплыл. Годовая стипендия. Это не просто деньги. Это свобода. Возможность не бегать на эти дурацкие подработки пять раз в неделю, а, наконец, купить тот графический планшет, который я вынюхиваю в онлайн-магазинах уже полгода, и сосредоточиться на учебе.
Мы выходим из «Бездонной Чаши» в гробовом — простите за каламбур — молчании. Стоим на улице, и осенний ветер рвет с деревьев последние листья, а мы пялимся друг на друга, как два кота, которых только что познакомили и посадили в одну переноску.
— Ну что, — наконец говорит Артем, засунув руки в карманы своей дико дорогой куртки. — По рукам? Или у тебя уже началась паническая атака?
— У меня начинается паническая атака только от твоего присутствия, — парирую, закутываясь посильнее в свой старенький шарф. — Так что, считай, я уже в перманентном стрессе. Это моя базовая комплектация.
Он фыркает. Кажется, ему даже понравилось.
— Отлично. Значит, завтра в семь вечера. Мой дом. Адрес скину. Будем… — он с отвращением крутит пальцем у виска, — «строить легенду».
— О боже, — из меня вырывается жалобный стон. — Ты это так называешь? Звучит, как будто мы готовим государственный переворот.
— Для моего репутационного рейтинга это он и есть, — мрачно шутит он. — Так что готовься. Принесешь свои ядовитые заметки. И, пожалуйста, надень что-то… менее колючее.
— А ты попробуй что-то надеть… менее раздражающее, — бросаю я ему, разворачиваясь к своему общежитию.
Весь следующий день проходит в каком-то сюрреалистичном тумане. Лекции я пропускаю мимо ушей, рисуя в конспектах вампиров в дизайнерских одеждах и злых фей с кофейными стаканчиками. Когда стрелка часов доползает до семи, я, как зомби, плетусь по указанному адресу.
Его «дом» оказывается пентхаусом с панорамными окнами, от которых у меня заслезились глаза. Не от умиления, а от осознания социальной несправедливости. Меня впускает какая-то тихая женщина в фартуке (горничная! у него есть горничная!), и я оказываюсь в гостиной размером с наше общежитие целиком.
Артем восседает на диване, похожем на белый айсберг, и с видом полного отчаяния изучает какую-то бумажку.
— А, пришла, — говорит он, не глядя. — Я тут пытаюсь придумать, как мы познакомились. Вариант «я увидел, как она потрясающе моет столы в кофейне», как-то не цепляет.
— А вариант «я увидела, как он потрясающе тратит папину кредитку в бутике» тебя устраивает? — скидываю куртку и плюхаюсь в кресло напротив.
Он, наконец, поднимает на меня взгляд, и в его глазах мелькает что-то вроде уважения. Ну, или несварения.
— Ладно, слушай сюда, — он откладывает бумажку. — Правила игры. Мы — безумно влюблены. Но стильно. Без соплей и слюней. Мы — это… сильная пара. Властная пара. Я — гений предпринимательства, ты — юный гений дизайна. Мы встретились на выставке современного искусства, где ты, конечно же, была не посетителем, а… кем?
— Оформителем пространства, — быстро подсказываю. — Я делала инсталляцию из кофейных стаканчиков. Называлась «Бессонница капитала». Ты пришел, увидел мое гениальное творение и потерял голову.
Он смотрит на меня с неподдельным изумлением.
— Черт возьми, — выдыхает он. — Это… чертовски гениально. И очень пафосно. Идеальная ложь.
— Спасибо, — я склоняю голову в поклоне. — Я стараюсь.
— Хорошо, — он оживляется. — Дальше. Твои увлечения? Кроме сарказма и низвержения мажоров.
— Комиксы, ужастики, рисование и коллекционирование дешевого чая с дурацкими названиями вроде «Ночь в Венеции». Твои?
— Автогонки, которые я сам не вожу, серфинг, на котором был раз, и коллекционирование часов, которые показывают одно и то же время, — отрезает он.
Мы снова смотрим друг на друга. И вдруг оба начинаем смеяться. Это нервный, странный, но очень искренний смех. Мы смеемся над абсурдом ситуации, над самими собой, над этой нелепой «легендой».
— Ладно, Ведьмочка, — говорит он, вытирая слезу. — Кажется, мы поняли друг друга. Готовься к славе. И к моей невыносимой компании на ближайшие пару недель.
— Готова, Дракула, — киваю, все еще давясь смехом. — Но если ты на балу попробуешь меня укусить, я тебе воткну в сердце не кол, а шпильку от своей туфли.
Он усмехается, и в его улыбке уже что-то новое, не просто барское высокомерие, а настоящий, живой интерес.
— Обещаю, буду кусать только по твоему разрешению.
Глава 4. Репетиция апокалипсиса, или Ведьмочка в своем логове
Артем
Если бы мне год назад сказали, что я буду добровольно проводить вечер в своем пентхаусе с девушкой, которая смотрит на мои интерьеры как на доказательство морального упадка общества, я бы послал этого пророка лечиться. Но вот я здесь. И она здесь. И между нами на диване лежит распечатанный гугл-док с заголовком «ЛЕГЕНДА (не удалять, мы не животные)».
Лика устроилась в кресле, поджав ноги, и с таким видом изучает мою гостиную, будто составляет план захвата. Ее собственный «костюм» для бала она принесла с собой в огромной сумке — подозреваю, что это что-то стёбаное и смертельно колючее, в прямом и переносном смысле.
— Ну что, принц на белом мерседесе, — начинает она, тыкая карандашом в наш «сценарий». — Давай про твои чувства. По легенде, ты от моей инсталляции «потерял голову». Опиши ощущения. Только без этих вот твоих штампов «она была не такая как все девушки вокруг».
Я сдерживаю раздражение. Она права. Это мой коронный прием.
— Хорошо, — говорю, откидываясь на спинку дивана. — Я подошел к этой… башне из стаканчиков. И подумал: «Боже, какая претенциозная ху… чепуха». А потом увидел, как ты, вся в краске и с торчащими во все стороны волосами, с диким видом приклеиваешь наверх последний стаканчик. И ты выглядела… так, будто только что совершила великое научное открытие. Не для галереи, не для зрителей. Для себя. И