— Но зачем убивать?..
— Чтобы ослабить. Павел — единственный наследник.
— А Милана? Ее тоже убили?
— То был несчастный случай. Сомнений нет. Твоя сестра не справилась с управлением.
— Она была очень расстроена в тот день. Из-за тебя.
Соболев глубоко вздыхает, взгляд отводит.
— Ты напрасно обвиняешь меня. Никто не знал, как будет, Мирослава. Но если тебе так легче, то можешь винить меня. Только я тебе не враг.
— А кто? Спаситель? — горько усмехаюсь.
Соболев залезает в карман своего пиджака и достает белоснежный платок. Мне его протягивает. Я неуверенно прикасаюсь к такни, беру его, чтобы вытереть слезы.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала. Ты просто девочка. Ни при чем. Но так, к сожалению, может случиться. Ты Белова. Слабое место своего отца.
— Есть предположения, кто это может быть?
— У твоего отца много недоброжелателей. Это может быть кто угодно из них.
— И так будет продолжаться?.. — бегаю растерянным взглядом повсюду, чувствуя, как сердце разрывается.
Я могу потерять всех, кого люблю?
— Пока твой отец не продаст компанию. Только если он выйдет из игры, тогда возможно от него отстанут. Но он на это не пойдет.
— Не пойдет?..
— Это суть его жизни.
Это дороже семьи, да? Лучше даже спрашивать не буду. Я знаю ответ.
— Мой отец вон там, — киваю в сторону. — Попытайся утешить его. Потому что я в твое сочувствие и благородство не верю, — скупо улыбаюсь. — Тебе все это на руку. Это как бы должно подтолкнуть меня согласиться выйти за тебя, да? Поэтому ты сейчас притворяешься… милым?
К Соболеву мгновенно возвращается его истинное лицо. Взгляд меняется на знакомый: холодный, проницательный.
— Я говорю тебе как есть, — подступает ко мне ближе, склоняется, чтобы произнести мне на ухо: — Скоро ты поймешь, что у тебя есть только один вариант: стать моей женой.
Отстраняется и следует в направлении моего отца.
Я не могу шевелиться в следующую минуту, а когда оживаю, то к нам наконец-то выходят с новостями.
Окружив мужчину в белом халате, мы узнаем, что состояние брата удалось стабилизировать и скоро его отправят в палату интенсивной терапии.
Боже, спасибо!
Ему оказывается очень повезло. Он мог сегодня умереть. Все прогнозы изначально были плачевными.
Теперь нам нужно умерить эмоции и набраться терпения.
Эльза так радуется, что набрасывается на меня с объятиями. До сих пор она меня не касалась и губы всегда кривила в моем присутствии.
После обнимаю отца, и во время объятий смотрю на Соболева.
Через час мы возвращаемся домой.
Оставаться в больнице не было смысла. Нам всем нужно отдохнуть. А завтра мы сможем увидеть брата. Я оставила свой личный телефон в журнале, чтобы и мне звонили.
Эльзу мы с собой взяли. Ей сейчас нельзя одной. Поживет с нами пока брат болен.
Я устраиваю Эльзу в гостевой, а после к отцу иду в кабинет. Знала, что он не пойдет спать. Ему очень плохо.
Я зла на отца, но сейчас мне его очень жалко. Вот мы только потеряли Милану, и вот снова, в тот же месяц — горе снова стучится в нашу дверь.
— Пап…
— Садись, Мира, — приглашает к себе на диван отец, похлопывая рядом ладонью. — Как там Эльза?
— Уснула. Она так дрожала… Похоже, она правда очень Пашу любит. Боится его потерять.
— Деньги она его любит. Его бы не стало — где бы она оказалась? Без моего сына она никто и звать ее никак.
— Ну, так можно и про твою Ларису сказать. Она, кстати, без задних ног спит, даже не подозревает о твоем горе. Она мне даже соболезнования по поводу смерти Миланы не принесла.
— Хватит, дочь. Я сейчас не намерен это обсуждать.
— Да, ты прав. Давай лучше обсудим то, что произошло с Пашей. Его убить хотели?
— С чего ты взяла?
— Мне Артур сказал. Он почему-то откровеннее со мной, чем собственный отец.
Отец накрывает лицо ладонями и хрипит.
— Да, это так. Мы в… невыгодном положении.
— Вот как ты это называешь… — голос начинает дрожать. — Брата чуть не убили. И еще не известно, сможет ли он вернуться в прежней жизни…
— Тихо, Мира. Я не так выразился. Ты права. Это все дико… и очень опасно.
— И это может исправить только Соболев, да? — на что я слышу подтверждающую тишину. — Хорошо. Я согласна, — заставляю себя произнести, сжимая в руках платок, который дал мне Соболев.
Глава 14
— На что согласна? На… брак? — уточняет отец.
Я молчу, переваривая свое решение.
Мне хочется звать на помощь, кричать в истерике — так сильно я этого не хочу!
Но я должна. Ведь если в скором времени кто-то умрет, то я смогу винить только себя.
— Да. Мне по всей видимости придется пойти на это.
— Дочка…
— Вот только не надо, папа, — строго смотрю на отца. — Я делаю это не из-за твоей компании. Я делаю это ради нас всех.
— Конечно. Наши жизни — важнее всего.
— Я пойду к себе, — поднимаюсь с кожаного дивана и иду к двери.
— Я могу сообщить Артуре о твоем согласии? — звучит вопрос мне в спину.
Конечно, теперь отец во всем со мной советоваться будет, ведь он уже понял, что мне плевать на приличия, и я могу послать Соболева куда подальше, если мне вздумается. Осторожничает, чтобы теперь-то ничего не сорвалось.
— Сообщи, — и выхожу из кабинета.
Пусть лучше отец ему скажет, чем я.
Но поговорить с ним мне все равно придется. У меня есть условия. И, может быть, он не на все согласится, но хоть в чем-то у меня должно получиться настоять на своем.
Несмотря на такой стресс и тревогу, я моментально вырубаюсь, а утром просыпаюсь от телефонного звонка. Это из больницы!
После разговора я радостная бегу в душ.
Мне сообщили, что к брату уже сегодня можно двум родственникам. Мне и отцу.
А насчет Эльзы отец оказался прав. Пять минут назад я хотела зайти к ней, проверить ее, но услышала занятный разговор по телефону. Она жаловалась своей подружке, что возможно столько лет она потратила впустую, и из-за возможной смерти моего брата она так и не станет Беловой.
Я никому не скажу, чтобы не нагнетать в такой непростой момент. Брат сам потом с ней разберется.
Сейчас мне не хочется думать о предстоящей свадьбе. Я просто хочу увидеть брата.
Папа звонил мне уже. Сказал, что из офиса сразу отправится к нему. Там и встретимся.
Когда я выхожу из комнаты, то вижу Эльзу.
— Мира! Мира, ты