Закатив глаза, я оборачиваюсь.
— Я к брату. Мне позвонили из больницы.
— Я тоже поеду!
— Мы с отцом едем. Ты не можешь. Можно только родственникам.
— Но как же… Я ведь тоже…
— Слушай, я тебе все расскажу, когда вернусь. Тебе ведь главное знать, что он жив, верно?
— В смысле?
— В смысле я знаю, что тебя интересует только то, как бы наконец выскочить замуж за моего брата. Но для этого же он быть жив, так?
Скривив свое красивое личико, Эльза немного отступает от меня и скрещивает руки на груди.
— А я-то думала, что ты нормальная, — хмыкает Эльза.
— У меня вчера тоже промелькивали такие мысли насчет тебя. Ладно, все, мне пора ехать. А ты… лучше бы уехала. Папа ведь тоже тебе не верит, — разворачиваюсь и ухожу, оставляя обескураженную Эльзу переваривать все это. Паразитка.
С отцом мы встречаемся перед реанимационным отделением.
Мы надеваем халаты, бахилы, моем руки: все как полагается. А потом уже входим в палату.
На брата без слез не взглянешь. У него многочисленные переломы, голова перебинтована. Его ожидает долгая реабилитация.
Но он улыбается при виде нас.
— Думал, не увижу вас больше…
— Сын, ну что ты такое говоришь? Ты же мое будущее. Как я без тебя справлюсь?
Отец очень любит брата. Считает его копией себя. У него большие на него надежды.
— Как ты себя чувствуешь, Паш? Очень больно?
— Терпимо, — усмехается, но потом морщится. Больно ему смеяться. — Где Эльза?
— Да не думай ты о ней, — говорит отец. — Принцесса твоя тут вчера слезы из себя выдавливала, но мне прекрасно ясно из-за чего она их лила.
— Пап, не надо. Паша еще очень слаб.
— Ты права. Не будем сейчас об этом.
— Я хочу, чтобы Эльза пришла, — просит брат.
— Значит, придет, — вздыхает отец. — Мы ей сообщим. Пока что пускают только родственников.
— Я теперь точно на ней женюсь… — выдыхает брат, а мы с отцом переглядываемся. — Теперь я понял… Только чуть не умерев я понял, как сильно люблю Эльзу. Мы поженимся, как только я встану на ноги. И не отговаривайте меня.
Побыв с братом еще около пяти минут, мы вынуждены уйти.
— Нет, ты слышала, дочь, что он несет? Нет-нет, я этого не допущу. Он на ней не женится.
— Ты прав. Этого нельзя допускать, — хотя мне неприятно это говорить. Брат сам должен решать. Это его жизнь. Но Эльза правда может его предать и навредить.
— Ты правда согласна со мной? Еще вчера ты защищала эту мошенницу.
— У меня есть причины теперь думать так. Она просто хочет залезть в нашу семью.
Только мы выходим из больницы, как мне поступает звонок.
Это номер Соболева.
— Ты ему уже сказал о моем решении? Соболеву?
— Сказал.
— Ясно… — убираю телефон в карман куртки. — Едем домой, — сажусь в машину.
По дороге я пишу Соболеву сообщение, что скоро ему перезвоню. Дома я так и делаю.
Соболев почти сразу отвечает мне.
— Алло… Не могла ответить. Я была у брата, — объясняюсь я зачем-то.
— Как он?
— Лучше. Даже о женитьбе на Эльзе думает. А это верный признак того, что он идет на поправку.
— Хорошо. Теперь касательно твоего замужества. Твой отец мне правду сказал?
— Правду. После того, что произошло у меня были серьезные причины согласиться. Но не все так просто…
— Я готов выслушать твои условия. Только не так. Лично. Встретимся.
Убрав телефон от уха и запрокинув голову, я лихорадочно выдыхаю.
Я же не смогу вечно от него прятаться. Мы ведь, в конце концов, будем мужем и женой. И впереди меня ждет много неприятных моментов. Придется много притворяться. Надо привыкать.
Ладно…
— Да. Конечно. Я согласна.
Глава 15
— Сегодня так же быстро назад не прибежишь в машину? — спрашивает Роман, подъезжая к ресторану.
— Не смешно, Роман. Нет, не прибегу, — хотя, и так может быть.
Не думала, что буду прямо вот так нервничать. Выезжала я уверенной, что сделаю все как надо, выставлю будущему «мужу» условия, которые он не сможет отвергнуть.
А сейчас сижу и трясусь как трусиха. Ладони вспотели. Об строгую юбку их постоянно вытираю.
Оделась я очень строго. Я не на свидание с ним еду. Прическу высокую сделала. Хочу серьезной выглядеть. Только все это видимость. Главное, что внутри, а внутри меня одна неуверенность, да страх.
Я абсолютно уверена, что все не так прозрачно, как говорил мне отец. Подводных камней очень много. Но я собой вертеть не позволю.
— Приехали. С кем, если не секрет, встречаешься? Ну точно не с подругами в таком-то виде. Что, отец тебя наконец-то умницу дочку в дело впустил?
— Если бы, Роман… — вздыхаю, взяв сумочку с сиденья. — С женихом.
— С кем? — Роман смотрит округленными глазами через зеркало заднего вида.
— Ты не ослышался. Я замуж выхожу. По расчету. Так нужно. Для семьи.
Роману я могу сказать, что угодно. Он вообще много моих секретов знает. Ни об одном никто не узнал.
— Как же так? — сочувствующе спрашивает Роман. — Как же Михаил Андреевич мог так поступить с любимой дочерью…
— С любимой? — усмехаюсь. — Это не так, — никогда я не чувствовала себя любимицей. Но папа не обижал меня. Заботился. Мне хватало. У таких людей, как мой отец, любовь всегда на последнем месте. — Ладно, пойду. Будущий муж ждет, — делаю вдох поглубже и выхожу из машины.
Перед смертью не надышишься, как говорится.
Вхожу в ресторан, сдаю куртку и следую в зал. Соболева я быстро нахожу. Увидев меня, мужчина сразу поднимается, обходит стол, чтобы отодвинуть для меня стул. Какая галантность.
— Не надо. Я сама, — однако, он все равно это делает. — Спасибо, — ставлю тумбочку на соседний стул.
— Ты с какого-то делового мероприятия? — изучает меня взглядом, сев на свое место.
— Нет, я из дома. Я приехала на деловое мероприятие. С тобой. Могли бы вообще у отца в офисе встретиться.
Нет-нет, что я такое говорю? Лучше здесь, где есть люди. Мне так-то не по себе.
Помню, когда он появился в моей комнате, то я едва дышать могла.
Не знаю, как я смогу с ним спать в одном доме. Но вряд ли он согласится жить по разным домам. Придется ломать свой характер, подчинить страх.
— Чем тебе здесь плохо?
— Да ничем. Я же согласилась. Но есть я не буду. Давай…
— Так, — произносит Соболев, и я умолкаю, сглатывая, — я вижу, ты уже выбрала тактику. Но она неверная, Мирослава. А еще глупая.
— Ты сказал, что готов выслушать мои