Алекс долго стояла на месте, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Этот новый Никита был опаснее всего. Потому что пробирался туда, куда она никого не хотела пускать.
День выдался серым и шумным. Алекс возвращалась домой после пар, задумавшись о разговоре с братом. Мысли путались, в ушах гул. Она почти не заметила, как шагнула на пешеходный — и тут же яркий свет фар полоснул глаза.
Водитель отвлёкся, машина вылетела прямо на неё.
Крик сбоку, резкий рывок — и мир перевернулся. Её дёрнули в сторону, прижали к себе. Воздух прорезал визг тормозов, запах жжёной резины ударил в нос. Колёса пронеслись в каких-то сантиметрах.
Алекс замерла, вцепившись в чужую куртку, сердце колотилось так, что трудно было дышать.
— Ты вообще смотришь, куда идёшь?! — голос над ухом звучал хрипло, но в нём слышалась паника.
Она подняла глаза. Никита. Он держал её крепко, будто боялся отпустить.
— Я… — слова застряли в горле.
Никита медленно отстранился, но его руки всё ещё сжимали её плечи. Взгляд — напряжённый, серьёзный, без привычной ухмылки.
— Ты могла погибнуть, — тихо сказал он. — А я… я бы этого не пережил.
У Алекс задрожали колени. Она опустила глаза, стараясь скрыть нахлынувшие слёзы.
— Спасибо, — выдохнула она.
Никита чуть улыбнулся, без дерзости — мягко, почти тепло.
— Вот видишь. Иногда полезно, что я рядом.
Он отпустил её и отошёл, но ощущение его рук не исчезло. Алекс так и стояла, прижимая ладони к груди, будто пытаясь унять бешеное сердце.
В тот вечер она долго сидела у окна. Перед глазами вспыхивали фары, визг тормозов — и его глаза. Голубые, полные тревоги. Она пыталась убедить себя, что это просто благодарность. Любой на её месте чувствовал бы то же самое.
Но каждый раз, когда перед внутренним взором возникал его взгляд, наполненный настоящим страхом, Алекс понимала: это не только благодарность.
И самое страшное — она ловила себя на мысли, что ждёт новой встречи с ним.
Глава 16 — Тепло среди холода
Последние дни Алекс всё чаще ловила себя на том, что ищет глазами Никиту. В коридорах университета, на улице, даже в шумной столовой — будто где-то рядом он должен появиться. Но Никита словно исчез.
Она старалась не показывать тревогу, держалась холодно, но внутри всё сжималось.
И именно Лена сняла маску:
— Ты не заметила, что Волгин пропал? — спросила она за обедом. — Мы с Егором слышали, что он заболел. Серьёзно.
— Заболел? — Алекс замерла, вилка застыла в руке.
— Да, — подтвердил Егор. — Говорят, температура под сорок. Лежит дома один.
Сердце Алекс ухнуло вниз. Минуту назад она ещё убеждала себя, что Никита ей не важен. Но мысль о том, что он болен и один, жгла изнутри.
— Я… съезжу к нему, — тихо произнесла она, сама удивившись своим словам.
Дверь открылась не сразу. Никита появился бледный, с растрёпанными волосами, в футболке, которая висела мешком.
— Алекс?.. — голос сорвался. — Что ты тут…
— Молчи, — мягко перебила она и шагнула внутрь. — Я пришла ухаживать за тобой.
Он хотел возразить, но не нашёл сил. Лишь устало опустился на диван. Алекс тут же принялась наводить порядок: принесла воду, поправила подушки, достала лекарства.
Весь день она была рядом. Меняла полотенца, заставляла пить чай с лимоном, измеряла температуру. Никита ворчал, шутил сквозь слабость, но его глаза не отпускали её.
— Ты слишком правильная для этого ада, — пробормотал он к вечеру, прикрыв глаза.
— Просто молчи и лечись, — ответила Алекс, поправляя одеяло.
Ночь наступила незаметно. Алекс устроилась в кресле рядом и уже почти засыпала, когда услышала тихий шёпот:
— Спасибо, Саша…
Сердце её пропустило удар. Она позволила себе расслабиться и закрыла глаза. И в тот момент, когда сон окончательно накрыл её, Алекс честно призналась себе:
кажется, она влюбилась.
Свет пробивался сквозь шторы мягким золотом. Алекс проснулась, чувствуя затёкшую шею, и первым делом посмотрела на Никиту.
Он уже не спал. Полулежал на подушках и смотрел на неё. В его глазах не было ни дерзости, ни насмешки — только тепло и что-то опасно близкое.
— Ты не уйдёшь? — спросил он тихо.
Алекс смутилась, поправила волосы.
— Если нужно, уйду.
— Нет, — покачал головой он. — Не нужно.
Она подошла, коснулась ладонью его лба. Жара почти не осталось.
— Уже лучше.
— Потому что ты здесь, — сказал он, не отводя взгляда.
Она хотела отмахнуться, но слова застряли. Его рука коснулась её запястья и осторожно задержала.
— Алекс… — его голос дрогнул. — Я не умею быть правильным, не умею красиво говорить. Но с той ночи на парковке я понял одно — я не отпущу тебя.
Её дыхание сбилось.
— Ты не понимаешь… — прошептала она, но твёрдости в голосе не было.
— Понимаю, — твёрдо сказал он. — Я влюбился в тебя.
Тишина повисла между ними. Алекс закрыла глаза, но сердце решило за неё. Когда она снова посмотрела на Никиту, слова сорвались сами:
— Я тоже…
Его улыбка была слабой, усталой, но настоящей. Он потянулся к ней, и их губы встретились — сначала осторожно, как будто они боялись разрушить момент, а потом глубже, в признании, от которого уже нельзя было отмахнуться.
Для Алекс это было падение в неизвестность — страшное, но сладкое.
Для Никиты — долгожданная победа. Но не игра, а чувство, которого он боялся потерять.
Но в другой части города утро начиналось иначе. В просторных особняках уже горели огни, на столах звенела дорогая посуда, а в воздухе витала напряжённость. Родители строили планы — каждый свои, не зная, что у других в голове уже зреют такие же хитроумные замыслы. Их беседы были полны намёков, полуправды и скрытых договорённостей. Никто из них не догадывался, что настоящие перемены уже начались — и вовсе не по их сценарию.
Глава 17 — Обратная сторона медали
Прошёл месяц. Жизнь словно вошла в привычное русло: лекции, кафе после пар, прогулки. Лена и Егор уже почти не скрывали, что встречаются. Никита и Алекс всё ещё держали свою историю ближе к сердцу — будто боялись, что, если сказать вслух, что-то разрушится.
И вот однажды вечером раздались звонки.
— Алекс, приезжай домой, — голос её матери, Марии, был мягким, но без права на отказ. — Есть разговор.
В это же время у Никиты зазвонил телефон.
— Никита, — деловито сказал его отец Николай, — жду тебя завтра. Важно.
Дом Вересовых
Дом был тих, слишком тих для того, чтобы это был обычный вечер. Мария сидела в гостиной с чашкой чая, а