— Спрячьтесь, — тихо сказал он.
— Что? — я не поверила своим ушам.
— Быстро. Пока мы с вами не до конца решили, как именно вы будете себя показывать, лучше, чтобы вас здесь не видели, — голос его был низким, но в нём слышалось напряжение.
Стук повторился, громче и настойчивее.
— Но куда?.. — прошептала я.
Каэр скользнул взглядом по комнате и едва заметно кивнул в сторону ширмы у стены.
— Туда. И молчите.
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но тут в дверь ударили так, что по комнате прокатилась дрожь.
Каэр поднялся, накинул на плечи плащ, и, уже двигаясь к двери, бросил через плечо:
— И помните, Ир'на, иногда невидимость надёжнее любых договоров.
Стук снова повторился — громкий, настойчивый, будто гость собирался вломиться, если ему не откроют.
Дверь в гостиную Каэр закрыл не полностью, потому я видела, как он откинул засов на входной и распахнул створку. Я, затаив дыхание, прижалась к щели на сгибе ширмы и смогла углядеть лишь, как в прихожую хлынул свет: на пороге стоял мужчина в бело-голубой одежде, слишком нарочито чистой для пыльной дороги. Лица было не разобрать — оно скрывалось в полумраке под широкополой шляпой.
— Каэр тал Вэл, — прозвучал холодный, уверенный голос. — Пришёл напомнить, что Совет по-прежнему сомневается в твоём праве на владения. Учитывая и твои сомнительные эксперименты…
Каэр замер в дверях, не двигаясь в сторону, словно перегородил вход.
— Совет может сомневаться сколько угодно, — ответил он сухо. — Пока бумаги на подтверждение титула не подписаны, ты здесь никто.
Гость чуть наклонил голову.
— Смело говоришь для того, кто стоит на шаткой земле.
И тут меня накрыло каким-то странным чувством: в этом голосе было что-то едва уловимо знакомое. Не интонация даже — скорее ритм слов, паузы, отточенность фраз, будто я уже слышала это когда-то… но где и при каких обстоятельствах, я вспомнить не могла.
— Это всё,
кузен
? — Каэр даже не попытался скрыть раздражение. — Тогда убирайся с
моей
земли. Вернёшься, когда у тебя будут документы, а не пустые слова.
В прихожей повисла тишина, тянувшаяся слишком долго. Наконец дверь со скрипом захлопнулась, и звук опускаемого засовa отрезал нас от нежданного гостя.
Каэр ещё какое-то время стоял неподвижно. Лишь затем он медленно выдохнул и повернулся вглубь дома.
— Можете выходить, — произнёс он ровно.
Когда шаги за дверью стихли, Каэр какое-то время стоял неподвижно, глядя в темноту коридора. Его плечи оставались напряжёнными, и только когда щёлкнул замок, он медленно выдохнул.
— Не скажете, кто это был? — не выдержала я.
— Никто, кто достоин разговоров, — ответил Каэр глухо.
Я обернулась к Каэру, когда шаги за дверью стихли, и нерешительно спросила:
— Послушайте… это был не он? Тот самый кузен, троюродный брат, про которого вы подумали, что я его служанка?
Каэр замер на мгновение, словно само слово «кузен» неприятно резануло его. Его губы скривились в усмешке, но глаза оставались холодными.
— Он, — коротко ответил он, и в голосе прозвучала сухая усталость. — Но не тратьте дыхания, Ир'на. Недостоин он даже упоминания.
— Как это — «недостоин»? — я не удержалась. — Ведь он ваша семья.
Каэр тихо усмехнулся. Усмешка была глухой и неприятной.
— Кровные узы здесь ничего не значат. Особенно, если в них больше чернил, чем крови.
Меня передёрнуло.
— Он опасен?
Каэр прищурился, и в тени его лицо стало похоже на вырезанную из камня маску.
— Опасен — слишком мягко сказано. Он привык добиваться своего любым способом. И если он улыбается тебе — значит, уже прикидывает, как удобнее воткнуть нож в спину.
Я сглотнула. Холодок прокатился по коже, хотя в комнате было тепло.
— Но если он пытается лишить вас земли, — пробормотала я, — значит, у него есть на то основания? Или доказательства?
Каэр резко стукнул по столу, и звук ударил в тишине, как выстрел.
— Не ваше дело!
Я вздрогнула от резкости тона. Внутри шевельнулась обида, но вместе с ней и какое-то странное сомнение: а вдруг всё это действительно связано с тем, что я видела? С грозой, с огнём в его глазах, с дымом и тем страшным мгновением в сарае.
— Я… я просто пытаюсь понять, — тихо возразила я. — Если он и вправду ваш противник, то не окажусь ли я случайно между вами, без права голоса?
Каэр поднял на меня взгляд. В глазах промелькнул тот же блеск, что я видела той ночью, и у меня похолодело внутри. Но он быстро опустил ресницы и почти спокойно сказал:
— Лучше не касайтесь этой темы, Ир'на. Есть вещи, которые нельзя обсуждать. Даже думать о них небезопасно.
Тон его был таким, что спорить расхотелось. Но в груди всё равно заворочалось неприятное чувство — будто меня втянули в игру, где правила известны только Каэру и его таинственному родственнику. И в этой игре я — пешка, которой в любой момент могут пожертвовать.
Каэр выдохнул, поправил сюртук, словно ставя точку. Его голос стал деловым, сухим, будто никакого напряжения и не было:
— У нас впереди есть другие вопросы. Куда более практичные.
14. Новый дом
— Нам стоит вернуться к делу, — напомнил Каэр. — Дом теперь также ваше место обитания, так что вы должны знать его устройство.
Он взял лампу и повёл меня по мрачным коридорам. Каэр шёл чуть впереди, и я почти спотыкалась, стараясь поспеть за ним. Дом оказался куда больше, чем я ожидала: комнаты мелькали одна за другой, и в каждой было слишком темно, словно лампы давно не зажигались.
— Здесь кухня, — он распахнул тяжёлую дверь: помещение оказалось огромным, с каменной плитой, множеством медной утвари и пустыми полками, пахнущими прелыми травами. — Сад за ней, хотя сейчас он больше похож на джунгли. Когда-нибудь вы, возможно, займётесь тем, чтобы вернуть его к жизни.
Мы прошли дальше.
— Основные комнаты слуг — внизу, рядом с хозяйственными постройками. Пока они пустуют. Но если вы пожелаете, я могу нанять прислугу, — он чуть задержал на мне взгляд. — Естественно, вам придётся ими заведовать.
Он говорил ровным голосом, без оттенка шутки или сомнения. Как будто делал пометки в счёте.
Мы поднялись на второй этаж, и Каэр протянул мне массивную связку ключей.
— Выбирайте любую свободную комнату, какую сочтёте удобной.
Мы медленно шагали по коридору второго этажа, открывая двери одну за другой. Каждая комната имела свой характер: где-то половицы скрипели так, что казалось, будто под ними скрываются мышиные норы, где-то стены были облуплены, но высокие окна пропускали мягкий свет, а в воздухе пахло пылью и старой древесиной.
— Эта слишком