— Нет! — я резко покачала головой, прижимаясь к его щеке, к его горячей, обожжённой коже. — Это он сам загнал тебя сюда, сам всё устроил! Ты защищался!
— Ир'на… — он прикрыл глаза. — Люди не слушают оправданий. Они верят тому, чьи песни слаще… из нас двоих — это всё ещё он.
Я замолчала. Каменные стены казались ближе, чем прежде. Тамбур был не просто клеткой. Он уже стал нашей могилой — если не от огня или камня, то от чужих приговоров.
60. Согласно акту № 285140253
Часы тянулись, как вечность. Тамбур дышал тяжело — спертым воздухом, запахом гари и крови. Каэр лежал, закрыв глаза, и лишь слабое движение груди убеждало меня, что он ещё жив. Я сидела рядом, держала его ладонь обеими руками, и боялась отпустить хоть на миг. Вдруг — дрожь, глухие удары, камни начали движение.
— Слышишь? — прошептала я, резко вскинув голову. — Они здесь! Они нас нашли!
Каэр чуть улыбнулся, но не открыл глаз. Вскоре в потолке замерцали огоньки, и в лицо ударил поток свежего воздуха. Камни убрали, и в проём ворвались крики, шум, голоса. Десятки глаз смотрели на нас — и прежде всего на обугленное тело у стены.
Меня вытянули первой. Я сопротивлялась, кричала, тянулась к Каэру, но сильные руки выволокли меня в ночь под свет факелов. Через несколько минут вытащили и его — он шатался, держась за меня, ибо сам едва мог стоять.
Люди уже перешёптывались, показывали пальцами. Кто-то шептал:
«Это он его сжёг…»
Другие качали головами. И прежде чем я успела опомниться, к нам подошли офицеры городской стражи.
— Господин тал Вэл, — произнёс один, высокий и сухой, — вы задержаны по подозрению в убийстве Телегона Фтодопсиса.
— Что?! — я вскрикнула и вцепилась в руку Каэра. — Вы не имеете права! Это Телегон сам устроил ловушку, сам спровоцировал, и двери его помощник закрыл! Каэр только защищался!
— Госпожа, — холодно ответил офицер, — на месте обнаружено тело, свидетельствующее о сожжении. Очевидцы подтверждают, что именно тал Вэл угрожал погибшему незадолго до происшествия.
Я сорвалась:
— Очевидцы, свидетели?! Да там их было больше сотни! Все видели, как Телегон пытался похитить меня, как он манипулировал… как он сознательно старался вызвать стихию.
Каэра уже брали под руки. Он не сопротивлялся, только бросил на меня усталый взгляд, в котором смешались горечь и покорность.
— Ир'на… не трать силы, — прошептал он. — Они уже всё решили.
— Нет! — я закричала так, что все обернулись. — Я не дам вам забрать его! Он ни в чём не виноват!
Офицеры были холодны, как камень. Они делали свою работу. А я, вырвавшись, бросилась к Каэру и прижалась к нему, чувствуя, как его руки дрожат. В груди жгло от ужаса: мы только выбрались из огненного ада — и теперь его уводят прочь в пустоту ночи.
Я дошла сними до участка, но меня не пустили дальше коридора. Я пыталась объяснить, умоляла, требовала — но холодные лица стражи оставались одинаково каменными. «Следствие ведётся», «вам сообщат», «покиньте помещение» — одни и те же слова, как каменные плиты, которыми меня отталкивали от двери к Каэру.
Я не помню, как оказалась на улице. Сначала шла наугад, потом разум подсказал: домой. Хоть немного привести себя в порядок, переодеться, собраться с мыслями.
Дом встретил тишиной, и эта тишина вдруг стала невыносимой. Я машинально сняла порванное платье, отстирала закопчённые ладони. Вода в умывальнике была ледяной, и каждая капля будто жалом впивалась в кожу. Горячую воду всегда грел Каэр — и осознание этого ударило сильнее, чем холод.
Я снова накинула пахнущий пылью и гарью
его
сюртук, обхватила себя руками, прижалась лбом к стене. Хоть бы капля тепла от него, хоть бы его дыхание рядом… Вместо этого — пустота.
Я попыталась поесть, но еда казалась безвкусным куском глины, застревающим в горле. Попробовала лечь — но как только закрывала глаза, перед ними вставал Каэр, уводимый чужими руками. Снова и снова. Его взгляд — усталый, смирившийся. А у меня внутри всё горело криком:
«Не смиряйся! Я найду способ!»
Я ворочалась в постели, металась по комнате, выходила на балкон, хватала ночной воздух, но облегчения не было. Я поняла, что не имею права сидеть тут сложа руки. Почти до рассвета изучала я всё, что нашла в библиотеки по законодательству и праву. И наутро в полицию пришла хоть не выспавшейся, но подготовленной.
— Согласно общему праву на защиту, — говорила я, — а также положениям, которые гарантируют родственникам право присутствовать при первичном допросе до назначения официального защитника, я имею право представлять интересы арестованного в оперативном порядке. Кроме того, — добавляла я, ускоряя дыхание, — задержание сопровождается уведомлением родных, а это уведомление я требую сейчас. Если вы препятствуете — я оставлю жалобу на бездействие и обращения в вышестоящую инстанцию за превышение.
Конечно, за ночь я не успела хоть сколько-нибудь хорошо разобраться в местном судебном делопроизводстве, зато формулировок и названий актов вызубрила достаточно, чтобы не плавать в теме.
«Главное излагать свою позицию уверено, а что за чушь ты несёшь — уже не так и важно», — поговаривал мой научник в аспирантуре. Вот и я сейчас, следуя его заветам, пыталась сломать дежурного обилием лишней правдоподобной информации.
В глазах парня мелькнула растерянность: он не знал, какие строки из сочинённого мной регламента настоящие, а какие — выдумка, а мой тон, похоже, своё дело делал.
— Так же я опасаюсь, что управление могло не выполнить или выполнить в ненадлежайшем объёме свои обязанности по поддержанию здоровья задержанного, — продолжала я. — Моему супругу вчера явно требовалась медицинская помощь. Как же я могу быть уверена, что её действительно оказали, если вы меня к нему не пускаете?
— Господин тал Вэл в порядке, его осмотрел врач, — сообщил дежурный, возрадовавшись, наконец, что ему есть что мне ответить.
— И почему же я не вижу его заключения? Почему вы мне передаёте это на словах? Не оттого ли, что никакого осмотра не было? Согласно акту № 285140253 вы обязаны предоставить мне данную информацию, иначе я буду жаловаться не только на ваших делопроизводителей и следователей, но и на руководство участка в межведомственную комиссию.
После ещё одной моей псевдоюридической тирады парень сдался. Разбираться со всеми теми актами, которыми я ему угрожала и составлять справки явно было себе дороже, чем просто пустить меня к мужу.
— Только я должен