— Таки он финансирует проект, потому по его просьбе и с согласия некоторых коллег… — наконец произнёс он, голос дрожал, но слова звучали твёрдо. — Я знаю, что генератор ваша личная собственность, однако, он нужен был для продолжения работ… университет бы его вернул после.
— Да, какой к чёрту генератор. Вы отдали Телегону самого Каэра! Выдали на блюдечке с голубой каёмочкой!
Мои руки затряслись, и я чуть не выронила сумку. Горечь, ярость и бессилие переплелись в одном клубке.
— Вы понимаете, что вы сделали?! — голос сорвался. — Вы не просто предали проект, вы поставили под угрозу его жизнь!
Декан напрягся и, вздыхая, покачал головой:
— Жизнь? — переспросил он, явно не понимая. — При чём здесь жизнь, мадам тал Вэл? Я думал, вы говорите о генераторе и оборудовании…
Я рассмеялась сквозь зубы, не от радости — от злости и ужаса.
— Вы действительно не понимаете?! — голос дрожал, и я шагнула ближе. — Или вы не в курсе, что полчаса назад помощник Телегона, представившись полицейским, похитил Каэра?
— Я… я не в курсе. Зачем это господину Фтодопсису?
— Ни для кого не секрет, что они меж собой враждуют. Телегон ведь и титул Каэра пытался оспорить, — начала я издалека, боясь, что сразу в историю про вечную батарейку декан не поверит.
— Признаться, я думал, что вы появились на сцене именно, чтобы этому помешать. Но, похоже, я ошибся,
вы
и были причиной их конфликта, — сухо с долей презрения усмехнулся Вене. — Однако, зная Фтодопсиса, я уверен, что даже ради мести былой возлюбленной, он не упустит выгоду. Вот увидите, завтра он либо заявит, что отказывается от обвинений, либо попытается их переформулировать… Он наверняка хочет досадить вам обоим, но терять тал Вэла… без него весь наш проект не имеет смысла.
— Вы думаете, Телегон не готов рискнуть проектом? Да, он себя чуть не убил!
— Фтодопсис, конечно, вашего мужа раззадорил. Но таки меркурианская гроза явно не его рук дело…
— Именно его! Те молнии, что били нам в купол, пока они ругались — их создавал Леон каким-то устройством, похожим на наш генератор. Я видела его на балконе, и не я одна, но полиция этот факт игнорирует, считает это невозможным.
— Хм… — протянул Вене и нахмурился, забыв о маске спокойствия, — мы нашли обломки какого-то неопознанного оборудования. Продолжайте!
— И меня Телегон из тамбура вытолкнул не чтобы спасти. А потому что видел, что моё присутствие помогает Каэру бороться со стихией… А Фтодопсису нужна была эта буря! Он и исцелился чудесным образом так быстро, потому что заранее подготовился.
— Думаете, там не его тело было?
— Этого я не знаю, может быть. Но вот, что он вознамерился сделать с Каэром, он сам мне рассказывал.
— Для того, чтобы вас лишний раз напугать… — попытался уклониться Вене, голос его стал тоньше.
— Нет же! Отомстить мне — это так, приятная мелочь. Телегон одержим идеей, что сам меркурий в определённом состоянии может принести ему несметные богатства. Он уже подсылал к нам шпиона, воровал пробирки с кровью Каэра... А теперь забрал его самого, чтобы не просто убить, чтобы подвергнуть его нескончаемой немыслимой пытке. Поэтому заклинаю вас, если вы догадываетесь, куда он мог его отвезти, если у вас есть хоть какие-то намёки, домыслы, скажите мне!
— Пойдёмте! — вдруг с жаром проговорил он, резко поднявшись с места, глаза его загорелись непоколебимой решимостью.
— Куда?
— За револьвером, — хватая шляпу, бросил он как само собой разумеющееся, — и мою самоходку из гаража выведем.
— Моя у ворот стоит ещё не остывшая.
— Тогда только оружие. Мне всё ещё кажется, что вы драматизируете. Но тем не менее ваша история становится всё более правдоподобной, — он бросил на меня короткий, почти раскаявшийся взгляд. — Поговорим по дороге!
67. Добрый коллега
Мы выскочили в коридор, и воздух со свистом ударил по лицу, словно после долгого блуждания средь пыли и тлена: прохладный, острый, пропитанный запахом машинного масла и дождя. Вене мчался так, что я едва поспевала за ним.
Но когда мы добежали до моего музейного экспоната, декан в недоумении замер.
— Вы уверены…? — проворчал Вене, глядя на меня так, будто видел в первый раз: женщина — за рычагами громоздкой машины. — Она не очень надёжна и, ей-богу, медленна. Томас при мне её заводил, даже ему водить это было тяжко.
— Я уже приноровилась, — сказала я твёрдо.
Вене покачал головой, но в его глазах блеснуло облегчение:
— Хорошо, но постарайтесь порезвее. Выбирайтесь из города в сторону вашего дома!
Я завела двигатель. Рычание «танка» заполнило пространство — сначала неуверенное, затем набирающее силу. Люди оборачивались вслед нам, кто-то ругнулся, кто-то лишь удивлённо махнул рукой. Я выжала рычаг, и машина тронулась с места, глухо и упорно, как зверь, разбегающийся по булыжной мостовой.
— А дальше?
— На заброшенные киноварные шахты. Я точно не знаю, но где-то недалеко от поместья должна быть развилка.
— Дорогу я знаю. Но почему туда? — удивилась я, уже набрав приличную скорость. — Это ведь земля Каэра.
Вене вцепился в поручень, бледный, но собранный. Его пальцы дрожали. А в глазах мелькнуло вновь то чувство вины и решимости, которое я уже видела раньше:
— Я знал, что Фтодопсис не имеет отношения к меркуриям… я не противодействовал этой его афере. Даже немного помог, рассказал ему о том, что за человеком был Томас Эйх. Друзьями нас назвать было сложно, но добрыми коллегами, вполне. Ваш супруг, к сожалению, не казался мне слишком уж достойным его наследником.
— И вы решили лишить его всего?
Он откашлялся, словно ему не хватало воздуха, и взглянул на меня с каким-то жалким, почти детским упрямством:
— Нет, Фтодопсис уверял, что затеял эту авантюру с титулом только ради территорий, точнее ради этой шахты. По его словам, это «энергетически ёмкое место», и без ртутных жил обладающее огромным потенциалом. Говорил, что пытался перекупить её, но получил отказ, и обещал, что если получит земли Томаса Эйха, то поместье и деревню тут же вернёт настоящему родственнику.
Я вздрогнула от гнева, и слова вырвались резче:
— И вы ему поверили?
— Ир'на, осторожнее! Вы же нас убьёте! — неистово заголосил декан, когда я с заносом влетела в поворот.
— Честно говоря, и правда, прибить вас хочется... Но почему вы вдруг усомнились в своём покровителе и поверили мне?
— Фтодопсиса я видел на второй день после пожара. Ещё в бинтах… но он был слишком бодр для человека, пережившего такое. И вместо того, чтобы спрашивать о людях, о последствиях он яростно требовал от меня отыскать на